И если против джина Ольсен ничего не имел, то Шнитке в сочетании с порнухой вызывал у него желудочный спазм, так что со временем пришлось отказаться и от последнего собеседника."
"Чувство неудовлетворенности все сильнее точило тонкую журналистскую душу, начались депрессии, бессонницы, а за ними череда врачей. Одни говорили о кризисе среднего возраста, другие о влиянии планет и тяжелых металлов, третьи просто слушали, автоматически кивая головой и с трудом сдерживая зевоту.
Только однажды ночью, проснувшись от бешеного стука сердца, Соломон наконец понял, чего ему не хватает.
Адреналина! Того стимулятора, без которого не проходил и единый день советского человека. Того естественного наркотика, который мы получали с первых секунд нашего рождения, сначала с молоком матери, потом в вагонах метро, очередях, дома, на работе, в отпуске и в гробу — словом везде, постоянно и в любых количествах.
Однако если на просторах бывшей родины получить очередной заряд бодрости не составляло ни малейшего труда — достаточно было произнести заветную фразу: «Вы здесь не стояли», то в ментоловой атмосфере шведского темперамента и эфемерной изысканности работы получить необходимое было совсем непросто.
Решение пришло само. Скандал, та леденящая кровь, шокирующая сенсация, которая мгновенно заполняет первые полосы газет, принося не только славу, но и пленящее чувство опасности, азарта, необходимого хорошему журналисту как солнце, воздух и вода вместе взятые.
3
Весело насвистывая, Ольсен достал из мини-бара маленькую бутылочку шампанского и налил себе любимому.
«Главное не спешить, — размышлял он, — пусть сначала Рыжая пришлет информацию, и тогда, после конференции, сразу же в Москву.
В дверь номера громко постучали.
— Treten Sie bitte ein![8] — гаркнул журналист. — Wer da?[9]
— Здорово, Соломоша! — чуть хрипловатый женский голос заставил его встать и удивленно подойти к двери.
На пороге стояла стройная брюнетка.