В пыльном просвете показалось лицо Прокофия Ивановича, лежащего подо мной. Вся шея в крови, я пытаюсь зажать рану, но как сильно не сдавливаю пальцы, сквозь них резкими толчками вытекает темно-красная жидкость.
Банши не дождалась, что я среагирую. Оттеснила меня и стала щедро лить эликсир на мои руки и на подбородок булькающего и что-то хрипящего Прокофия.
— Я справлюсь, — блондинка толкнула меня плечом. — Догони эту суку!
Меня шатнуло в сторону, когда попробовал встать. Я налетел на кирпичную кладку, куском выпавшую из стены, оперся на нее и, медленно передвигая ноги и спотыкаясь на кирпичах, пошел вперед.
Я тужился, выдыхая сквозь зубы, будто это поможет очистить мозг. Опять, что ли Банши переборщила со взрывчаткой?
«Это не она…» — подсказал Ларс: «Аккуратней, балка сейчас упадет! Муха, черт тебя дери, помоги ему с координацией!»
Помощь фобосов пришлась кстати. В голове стало проясняться, а ноги хоть и ощущались еще какими-то ватными и не родными, пошли увереннее и быстрее. Я огляделся по сторонам и с каждой деталью увиденного, возвращалась память.
Как мы выслеживали ведьму, бродя по каким-то квартирам, ночлежкам и подпольным цехам. Как великан Стеча пер напролом, распугивая местных босяков."
"Самой страшной преградой для него оказались дырявые серые простыни, развешанные для сушки в местной прачечной, уже почти перед выходом во внутренний дворик — запутался, сбавил ход. Еще Банши психанула от стаи крыс, бросившихся под ноги со всех сторон. А Киянка отвлекся на молодую девушку в лохмотьях, всхлипывающую в углу за большим корытом.
В тот момент нас и накрыли.
В прямом и переносном смысле. Над головой раздался скрежет, грохот несся к нам с крыши, здание задрожало, а с потолка посыпалась пыль. А потом перекрытие между этажами проломилось, и в прачечную рухнул огромный камень, раскидавший нас по разным углам.
Камень медленно поднялся, принимая очертания горгульи, одной из тех, что я видел на крыше. Распахнул крылья и бесшумно заревел, разинув пасть.
Мы с Гидеоном выстрелили одновременно, крича остальным, чтобы никто не лез в перекрестный огонь. Разрывной из дробовика надломил крыло, Гидеон старался бить в голову, но лишь оставлял щербинки на сером гладком мраморе.
Стеча не успел среагировать, только распутался из веревок, как тут же получил удар вторым крылом. Горгулья вертелась в кругу между нами, выбирая на кого броситься первым. Крушила столбы, рвала веревки, собирая на себя оставшиеся тряпки.