Возвращай Белку, чувствую, сейчас фарт попрет…» — хохотнул Ларс.
Действительно, неудачно получилось. Я окинул взглядом помещение с карточными столами и очень колоритной публикой, теряющейся в табачном дыму. Пара десятков злобных рыл уставилась на меня, выставив оружие. Без паники, без удивления, скорее с раздражением, что мешаю играть. И тишина, будто гомон, звон бокалов и шелест карт — все это разом поставили на паузу.
Я почему-то сразу поверил, что пристрелят и продолжат играть, не обращая внимания на дырявое тело.
Но как только жетон блеснул в свете лампы, ко мне пропал весь интерес. Звук вернулся — застучали монеты и послышался бубнеж. Ближайший ко мне мужик — пожилой матерый волчара с бычком в зубах кивнул в сторону еще одной дверки. А потом поднял три пальца и один сразу же сложил обратно в кулак.
«Это он до трех считает…» — прошептал Ларс: «…предлагаю валить…»
«Кого? Всех?» — удивился Муха: «…ну, хорошо, мой тогда крайний столик…»"
"— Не кого, а куда… — я пробурчал себе под нос, выпрямился отряхиваясь и улыбнулся.
Матерый сложил второй палец. Я кивнул ему в ответ, сделал ручкой и стартанул к двери, выбежав в следующий коридор.
Здесь было чище, свободней, хотя и табачный дым вился под потолком и стоял тяжелый запах человеческих тел. Плотный дух мужского пота и женских дешевых духов. Из-за закрытых дверей доносился стон радости.
Там, где дверь была нараспашку, в дверном проеме стояли женщины и кокетливо терлись о косяки. Было много азиаток, которые лапотали что-то заманушное, а некоторые даже пытались ухватить за руки.
Я сбавил скорость, стал вызывать Белку и следить, куда уводит след. Коридор заканчивался тупиком, в котором на стуле похрапывал здоровенный амбал с руками, как у морячка Папая.
«Матвей, здесь мы точно должны задержаться и кого-нибудь завалить.
«Поддерживаю, валим охрану и отпускаем девушек на свободу…» — кивнул Муха, но потом, видимо, Ларс ему объяснил новое значение слова «завалить», и донеслось: «Срамота!»
— А я вот не пойму, я думал, бордели запрещены, чтобы тьму не приманивать.