А третья, еще живая, сидела рядом и поправляла золотой ободок у первой. Все чернявенькие и фигуристые, с очень неплохой прорисовкой.
«Это я…» — египтянка показала пальцем на живую девушку, а потом на вторую, чье лицо было не разглядеть: «А это Ирада, моя подруга. Мы вместе служили Клеопатре…»
«А это стало быть она?» — я кивнул на девушку с ободком: «Судя по названию картины, что-то пошло не так?»
«Конечно, не так! Хмара эрдэ! Помешалась на своем Антонии, решила отравиться. А я между прочем профи в этом.
«А по картине и не скажешь…» — я пожал плечами: «…довольно мило ты ей ободок поправляешь…»
«Я ее придушить хотела, но когда стража ворвалась, я тянулась уже из последних сил…» — беззвучно зарычала Хармион, вспоминая тот момент: «А они не поняли и переврали все, балбесы.
— Точняк тебе надо калибровку с нуля делать, — я начал размышлять вслух, рядом все равно никого не было. — Так, я вроде и не отравитель. Зачем мне яды?
«Узко мыслишь…» — промурлыкала Хармион: «…вопрос в дозировке и ингредиентах, а так и паралич, и сыворотка правды, а ведь еще и лечить можно…»"
"В голове загудело с двух сторон.
— Уверена? У нас здесь пока дела, мир не скоро посмотришь. То, что ты у меня в голове увидела, это вообще, считай, из прошлой жизни. Да и враги у нас есть.
«Так даже интересней! Уж поверь, насиделась я уже на одном месте…»
Я открутил крышку душелова и мысленно потянулся к фобосу.
А с другой стороны, обжигающий и душный до физических ощущений песчаный вид.