Пропустил и подтолкнул в сторону формулы.
Чем больше наполнялись силуэты символов, а золотое свечение вливалось в неровные изгибы, словно жидкость, тем лучше я себя чувствовал. Еще плохо, будто в «макдаке» переел, но эта тяжесть, по крайней мере, перестала брыкаться, намереваясь разорвать меня изнутри. Символы заполнились под самую макушку.
Я внутренне напрягся, ожидая, что опять начнет крутить, но формула, как бездонная продолжала впитывать силу. А когда поток от поезда начал спадать, буквы переключились на фобосов, а потом и на меня.
«Вот это туда-сюда меня раздражает…» — словами старого анекдота, выдернутого из памяти, простонал Ларс, — «…но работает, чуть-чуть осталось…»
Под яркими, светящимися буквами вопреки всем законам физики появилась тень. Черное плотное пятно упало на землю, одним махом проглотив жухлую траву, старые мокрые ветки и камни. Я только и успел, что ноги подтянуть, вырвав их из опасной зоны. Чернота расширилась и поползла обратно вверх, как фантик от конфеты, оборачиваясь вокруг символов.
Низ соединился с верхом. Черное полотно заблестело, покрываясь пленкой, похожей на машинное масло. В воздухе что-то щелкнуло и всю черноту вместе с буквами начало корежить — что-то рвалось изнутри.
Натянулось и задрожало так, будто сейчас рванет.
— Лааарс? — я начал отползать, — Ты уверен, что это была хорошая идея?
«Просто зажмурься, все будет в порядке… Если ты, конечно, не напутал с форму…»
Я не только зажмурился, я вскинул руки, чтобы закрыться — ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не гово… Последние слова профессора растворились в ослепительной вспышке…
Абсолютная тишина.
Перед глазами радужный калейдоскоп.
Я не понял, вижу я это или уже ослеп, но прямо передо мной на месте, где висела формула, расцветала какая-то космическая абстракция. Взрыв сверхновой или как там это называется, синие, зеленые, фиолетовые и розовые разводы, пронзенные яркими пятнами, как медуза на волне, переливались из одного состояния в другое.
Перламутровое облако еще раз моргнуло и бесшумно схлопнулось, оставив лишь узкую черную дыру, висящую в воздухе.
«Сработало!» — восторженно завизжал Ларс, но потом понизил градус радости: «Слабенькая, правда, мелочь прям…»
— Это что за херня? — давление силы исчезло, вокруг стало светлее, начали возвращаться звуки, я услышал голос Захара, кричащего мое имя. Подул ветерок, принеся вонь от кучи дымящегося пепла.