Скрипнула дверь, впустив вторую волну холода и давая понять, что это не внутреннее чувство, а реальные впечатления. Что-то металлическое звякнуло об пол и раздался крик Банши:
— Матвей, держись! Мы заходим! Светляк пошел…
* * *— Банши, ну все-таки капец! Ты, если опаздываешь, так хоть сначала спрашивай, что там за дверью, — я снял повязку с глаз, лечебный компресс, который мне сделала блондинка вместо извинений.
Проморгался, наконец-то, наслаждаясь теплыми ночными оттенками. В камине потрескивали дрова, над стойкой горела лампа, и несколько свечей стояло на столах.
Трактирщик — чуть сгорбленный, помятый мужик с огромным синяком на половину лица и совершенно бессмысленным взглядом, бродил по залу и собирал мусор. Как заведенная кукла, он, явно, все еще был в шоковом состоянии. Как и его жена, чей истеричный хохот, сменяемый слезами, раздавался из дверей кухни.
Горбушка с миской сухарей в руках сидел у окошка и следил за улицей.
— Проснулся, соня? — ко мне подошла Банши. — Ну, прости. Нас там прижали в сугробе, пока то, да се. А у тебя здесь тишина. Я и поторопилась малясь, вместе со светляком еще и сонную кинула. Я больше так не буду, честно.
— Ладно, проехали, — я махнул рукой, ни разу не веря в ее честность. — Долго я спал?
— Часа два.
— А девушка как? — я кивнул в сторону девчонки, пытавшуюся увести отца куда-то к лестнице.
— Нормально, ничего совсем уж страшного не успело произойти. Больше за родителей переживает и за людей с лесопилки.
— А там что?
— Ничего хорошего, — Банши провела пальцем по горлу, — всех завалили. У меня в отличие от тебя, хотя бы пленный один на улице остался.
— И что? Мы тоже теперь ждем?
— Ясен пень. Точнее, хотелось бы. За беглых одаренных награда самая крупная, а этот подонок знатный, у него тройной пожизненный. Мокрицей кличут, и как ты понимаешь, не за любовь к водным процедурам, — хмыкнула Банши и выставила указательный палец вверх.