— Слышь, воспитатели! Праздника не будет! И заткнулись оба, а то сосредоточиться мешаете, — я не только обрубил силу, питающую душелов, но и зачерпнул оттуда, перенаправив ее в мысленный сканер.
Болтуны заткнулись, а мэйн недовольно заворчал. Зато перед глазами словно луч радара побежал, охватывая дом на триста шестьдесят градусов. Тишина — ничего не пингуется, кроме какого-то уплотнения под ногами. Что-то есть в подвале — будто, как сироп, разлили силу, а она загустела и засохла.
Я открыл глаза, сбрасывая напряжение после использования силы.
— Захар, а не много ли у нас дома зеркал? — я заметил еще один небольшой овал с медном ободком, лежащий на столе.
— Да, черт его знает, — пожал плечами управляющий. — Я тут был-то всего пару раз. Может, матушка твоя красоваться любила.
Я посмотрел на Банши, но спрашивать ничего не стал. Одного взгляда на ее недовольно сморщенные губки хватило, чтобы понять, каков будет ответ.
— Воняет же! — не разжимая зубов пробубнила блондинка. — Вы нюх потеряли что-ли?
— Скорее всего, бездомный забрел, да окочурился, — отмахнулся Захар, но перевесил фонарь на крюк и полез за револьвером. — Пойдем, посмотрим.
Я еще раз оглянулся, подняв фонарь повыше, и пошел к спуску в подвал.
Первое, что бросилось в глаза — свежие следы на пыльных ступенях. Цепочка маленьких лапок с кривой линией от хвоста и большие бесформенные пятна, выделяющихся на общем фоне.
— Ладно. Вы идите, а я наверху пока проверю, — сказала Банши и потопала обратно. — А то я крыс что-то не очень. Зовите, если что. Все, ушла.
Крысы это были или нет, но каждый шаг Банши по каменным ступеням гулко отдавался эхом по всему коридору.
— Ветер, наверное, — пожал плечами Захар, как бы невзначай поднимая револьвер и целясь перед собой.
— Или Банши мебель двигает, — я поддакнул и достал финку, параллельно проверив, вернул ли доступ к своим фобосам.
Мы остановились перед дверью в подвал, прислушались, пытаясь уловить и разобрать, что происходит внутри.