Теренс снова помедлил:
– На следующее утро Найджела нашли на дне пропасти. Должно быть, его лошадь испугалась, потому что они оба свалились туда и сломали шеи. Белмейн был вне себя от горя: его наследник и любимый сын погиб! Отец девушки, видя, что шансы спасти ее честь вот-вот исчезнут, снова пришел к Белмейну и сказал, что просит две тысячи фунтов, чтобы дочь с ребенком начали новую жизнь где-нибудь в другом месте. Но мой отец хотел это дитя, ребенка Найджела, следующего истинного виконта. Если бы девушка уехала, ребенок бы исчез вместе с ней.
"– И ты женился на ней, – пробормотал Стюарт почти беззвучно.
Теренс улыбнулся одной из своих редких неподдельных улыбок.
– Я любил ее с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, – тихо пояснил он. – Она была так красива, нежна и весела! Но когда Найджел обратил на нее внимание, она перестала глядеть в мою сторону. Думаю, она действительно его любила, потому что после его смерти разительно изменилась и так и не стала прежней. Но я любил ее и женился.
Стюарт опустил голову и нахмурился.
Он растер горящие глаза ладонью. Смог бы он разлюбить Шарлотту, даже если бы она носила ребенка от другого любовника? Стюарт не знал, но в глубине души подозревал, что никогда не сможет с любовью взглянуть на такого ребенка.
А его мать! Бедная мать, оставленная с разбитым сердцем, вынужденная выйти за другого ради своего ребенка… Она никогда не любила Теренса или Белмейна.
– Мы могли бы ужиться с грехом пополам, – продолжил Теренс тем же отчужденным тоном. Давно миновавшее счастье придало мягкости его чертам и заставило казаться моложе и красивее. – Она отчаянно хотела тебя, а я хотел, чтобы она была счастлива. Твердил себе, что, как только родится ребенок, мы начнем сначала. У нас будут свои дети, и она забудет брата. Я ждал. Ничего не говорил, ничего не делал. Дожидался, когда родишься ты, и она наконец обратится ко мне.
Мир Стюарта рухнул.
– Что?!!
Теренс отвел глаза.
– Ты был грудным младенцем и нуждался в матери. Амелия была бедной родственницей твоей настоящей матери. С одобрения Белмейна мы едва ли не тайно обвенчались, чтобы выдать ребенка за своего.
Стюарт сидел словно окаменевший. Теренс продолжал перебирать складки пледа.