– Кто тебе это сказал? Какой-то родственник, любящий совать нос в чужие дела? – пренебрежительно бросила Сьюзен.
Шарлотта поморщилась:
– Мой отец. Он сделал мне огромное одолжение, обличив этого негодяя.
– А потом ты сбежала в Париж, лечить свое разбитое сердце, – кивнула Сьюзен. – Как ужасно ты страдала!
«Нет, – хотелось сказать Шарлотте. – Меня отослал отец, потому что не мог вынести присутствия в доме столь аморальной особы. Навязал меня дальнему родственнику и отказался признавать меня до конца жизни. Это была вовсе не моя идея».
Сьюзен внезапно развернулась. Кулаки ее были сжаты.
– Откуда тебе известно, что ему нужно только мое состояние?
– Он разорен, – стала объяснять Шарлотта, но племянница нетерпеливо отмахнулась.
– Что же, я могу выйти за мужчину, у которого больше денег, чем у меня. Только как мне удастся встретить такого в чертовски скучном Кенте?
– Тебе всего семнадцать.
– А сколько лет было тебе, когда ты в одиночку путешествовала по Европе? Папа рассказывал о тебе. Когда я была ребенком.
– Это было не так романтично, как ты думаешь, – предупредила Шарлотта.
– А я дальше Лондона никуда не ездила, – яростно прошипела девушка. – Как я мечтаю уехать отсюда! Я всегда либо слишком молода, либо слишком богата, либо слишком… о! – Она провела ладонью по глазам. – Только уйди! Ты ничего не знаешь обо мне, о том, что я хочу. И не можешь заставить меня всю жизнь искупать совершенные тобой ошибки!
Шарлотта отшатнулась, словно Сьюзен ее ударила.
Взмахнув юбкой, Сьюзен вновь отвернулась к окну.
– Я делаю все возможное, – тихо ответила Шарлотта. – Прости, если ты с этим не согласна, но твой отец действительно назначил меня твоим опекуном, и я буду продолжать делать то, что считаю для тебя наилучшим. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь.
Сьюзен громко шмыгнула носом, но ничего не ответила.
Шарлотта нерешительно повернулась и ушла к себе в комнату, где устало опустилась на табурет перед туалетным столиком.