– Впервые о ней слышу, – признался я, – но, Ирэн, вы же знаете, что я только вчера поздно вечером, почти ночью прилетел в Москву. Устроил себе двухнедельный отпуск. А сегодня сразу впрягся в работу.
– Ваняшечка, пожалуйста, расспроси Олежека, – взмолилась Ирэн, – и разузнай все об этой девочке. Она совсем молодая!
– Пришлите мне ее имя, фамилию, отчество, и Боря все выяснит, – пообещал я.
– Зовут ее Ксения, но это все, что я знаю, – пригорюнилась Котина.
– Не беда, – утешил я мать Олега, – все узнаю, наведу справки и сообщу вам в кратчайший срок.
Глава одиннадцатая
– Так что у нас с Паниным? – спросил я, отрезая кусок восхитительной на вид творожной запеканки.
Борис сел напротив и открыл один из своих ноутбуков.
– Начну со старшего. Николай Михайлович был врач, хирург. Имел высшее профильное образование. Его родители – интеллигентные люди, и отец, и мать педагоги. Работали они в сельской школе, куда ходили дети из разных деревень. Семья жила в Копытине в собственном доме. Николай тоже посещал местную школу, но в пятый класс он пошел в Москве.
– Мальчик мог ездить из дома, – предположил я.
– Маловероятно, – возразил Боря. – Копытино находится в семидесяти километрах от Москвы и довольно далеко от железной дороги.
– Вы правы и не правы, – вздохнул я, – да, партия и правительство поддерживали тех, кто в своих опусах воспевал успехи коммунистов. Да, поэту Иосифу Бродскому сильно досталось. А уличная выставка художников-нонконформистов, если не ошибаюсь, состоявшаяся в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, была уничтожена сотрудниками милиции с помощью поливальных машин и бульдозеров.