Я кашлянул, Борис не воспринял это как предостережение и продолжал:"
"– Обычно в метрике ребенка записывают имя отца…
Раздался звонок в дверь.
– Вроде мы никого больше не ждем, – удивился батлер и ушел.
Геннадий схватил бутерброд, не жуя проглотил его, расправился со вторым, третьим, потом зашипел:
– Выгоните дурака, который посмел сказать, что я не сын своего отца! Убейте его! Сбросьте с балкона! Знаете, что Петька с папой сделал? Он его в женщину превратил! А потом в бабушку!
И тут до меня дошло, что Варфоломеев психически болен.
Поток моих мыслей прервал вопль Геннадия:
– Смотри мне в глаза, мразь!
В ту же секунду Варфоломеев схватил чайник и кинул его в меня. Не знаю, как я успел увернуться. Чайник пролетел в паре сантиметров от моей головы, попал в напольные часы и дождем осколков обрушился на паркет. С сумасшедшими нельзя спорить, памятуя об этом, я произнес:
– Конечно, прямо сейчас уволю Кузнецова.
Геннадий замер, потом завопил:
– И сам убирайся вон!
Затем он схватил стул и поднял его над головой.
Но раздался очень тихий звук, похожий на свист, потом что-то упало, но не разбилось. В моем офисе нет мешка с мукой, но возникло ощущение, что именно он сейчас рухнул на ковер. Я осторожно высунул голову из укрытия.
Глава двадцать вторая
Перед моим взглядом развернулась такая картина.
– Добрый день, – сказал я, вылезая из-под стола. – Что у нас тут случилось? Уважаемая гостья, сделайте одолжение, уберите оружие. Надеюсь, у вас есть разрешение на его ношение? В противном случае я вынужден сообщить…
– Пистолет медицинский, – перебила меня незнакомка, – хотя и похож на настоящий.
– Давайте положим Геннадия на диван, – предложил Боря.
Я не успел отреагировать. Женщина схватила Варфоломеева за ноги. Через пару секунд спящий хулиган лежал на диване.
– Мой гость болен? – предположил я.
– Разрешите сесть? – осведомилась Елена Николаевна.
Я опомнился.