А за водоворот Харибды сошла игровая зона с клоунами, каруселью, батутами, тиром и бассейном с шариками.
Я помчался по коридору, который разделял эти две зоны, и, постоянно твердя: «Извините, простите, пропустите, пожалуйста», вбежал в совершенно пустой коридор. Из груди вырвался счастливый вопль. Я стряхнул с себя несколько макаронин, крошки хлеба, обозрел пятна от сахарной ваты, понял, что пиджак придется отдать в химчистку, но не стал унывать. Наоборот, меня охватило ликование.
Наконец, передо мной появилась дверь с надписью «Окно девять».
Я перевел дух, будучи совершенно не воцерковленным человеком, перекрестился, потом постучал.
– Входите, входите, – закричали изнутри.
Я ввалился в помещение размером со спальню таракана. Там за крохотным письменным столиком сидел толстый старичок, похожий на милого гномика. Он снял очки, водрузил на нос другие и усмехнулся:
– Молодой человек, говорить вам, что я рад видеть вас в «Нидео-видео», или не стоит? Да вы садитесь!
Я рухнул на табуретку, явно позаимствованную в кукольном домике.
– Спасибо. Произносить эту фразу нет необходимости, я выучил ее наизусть.
– Какая печаль вынудила вас появиться здесь? – продолжил «гномик».
Я рассказал о своих злоключениях. Дедок схватил мышку.
– Тэкс. Подушкин Иван Павлович. В рассмотрении вашей жалобы отказано из-за отсутствия предмета жалобы.
Я кивнул. Гномик улыбнулся.
– Но в тот момент, когда вы, Иван Павлович, изливали свой гнев и боль сотруднику, который заполнял, не побоюсь этого слова, дурацкую анкету, телефон благополучно привезли на склад.
Я обрел дар речи:
– Да, спасибо.