– Ну, это сугубо мое личное мнение, – уточнила Галина Викторовна. – Но борода соседа вызывала у меня какие-то странные чувства. Потом вдруг в его квартире появилась женщина. Так получилось, что мы одновременно на лестничную клетку вышли. Она меня увидела, сказала: «Здрассти» и быстро по лестнице вниз побежала, не захотела в лифте со мной ехать. Внешность я ее не рассмотрела, имею в виду настоящую. Макияж был яркий, тени, и тушь, и румяна, и губная помада, и тонального крема много, пудра… Платье длинное, в пол. По раскрасу она похожа на женщину определенной профессии, но одежда не соответствовала.
Вечером Владимир нам в дверь позвонил.
– Галина Викторовна, если моя девушка Настя у меня жить будет, вы не против? Она тихая, спокойная, работает медсестрой. Не пьет, не курит.
Вот уж я удивилась его появлению! Ответила вежливо:
– Ну какое право я имею возражать? Ваша личная жизнь не мое дело.
Он сказал:
– Это да. А чисто по-человечески, как? Не станет вас лишний человек раздражать?
Глава тридцать вторая
– Бабушка ему ответила, – вмешался в беседу Владик.
– Он засмеялся: «Ну, это не наш формат. Максимум, что можем себе позволить, это кинофильм до двадцати трех. Мы же работаем, встаем рано», – усмехнулась Галина Викторовна, – по всем параметрам выходило, что Владимир хороший человек. Но милицейскую чуйку куда деть? Вертелось у меня в голове: «Что-то не так, что-то не так». Но что?
– Я понял, – похвастался Владик, – нет никакой Насти.
– Почему вы решили, что Панин устраивает маскарад? – заинтересовался я."
"– Я ни разу их вместе не видел, – затараторил подросток, – или он шагает, или она. У нас на лоджии установлена камера, она направлена на дверь подъезда. Я вел запись несколько недель. Все ясно стало. Они постоянно поодиночке разгуливали, она всегда была вся такая разрисованная, прическа, как из салона.