— Меня не страшат ни полиция, ни чьё бы то ни было неудовольствие. А оставлять вас в одиночку противостоять этим… Кхм. Словом, недостойно мужчины.
Я не стала прятать тёплую, благодарную улыбку. Конечно, Эйнсли не был лишён недостатков, но и врождённого рыцарства — тоже.
«И жить ещё надежде до той поры, пока Атланты небо держат на каменных руках», — пронеслось в голове, и я сказала:
— Спасибо, лорд. Идёмте встречать гостей.
Предчувствие меня не обмануло. Полицейский отряд, въехавший в гостеприимно открытые ворота Колдшира, возглавляли инспектор Трейси и Каннингем.
— Добрый вечер, господа, — приветствовала я их с самой радушной улыбкой. — Вы как раз вовремя: праздник роз вот-вот начнётся."
"Полицейские заметно смутились: похоже, они ожидали совсем другого приёма. Трейси тоже как будто растерялся, и лишь Каннингем сохранил на лице непроницаемое выражение.
— Здравствуйте, леди Каннингем. — Почти незаметно покосившись на высокородного спутника, инспектор выступил вперёд. — К сожалению, мы прибыли в Колдшир по иному поводу.
— В самом деле? — Искреннее удивление удалось мне на отлично. — И зачем же тогда?
Трейси достал из-за борта сюртука сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. Развернул (как мне показалось, больше для солидности) и полным официоза тоном произнёс:
— Леди Каннингем, у нас предписание на арест вашего управляющего, Джеймса Райли. Он обвиняется в причастности к ограблению Эзры Толли, торговца, случившемуся десять дней назад по дороге из Норталлена в Данли.
Стоявший чуть позади меня Эйнсли, который до того едва обменялся с прибывшими кивками, насмешливо фыркнул.
— Простите, инспектор, но это абсурд. — Я ожидала чего-то подобного и потому сумела сохранить полнейшее самообладание. — Даже если отставить тот факт, что Джеймс Райли — законопослушный подданный его величества, десять дней назад он с трудом передвигался от кровати до уборной. Он физически не мог ограбить кого-либо.
Трейси по-собачьи дёрнул носом.
— Да? И что же с ним случилось?
— Об этом вам лучше спросить у лорда Каннингема. — Я посмотрела на того с многозначительной улыбкой.
— Не понимаю ваших намёков. — Так мог бы уронить фразу оживший памятник.
— Леди Каннингем, — подхватил Трейси, — я верю, что вас ввели в заблуждение и воспользовались вашими добротой и милосердием. Однако словесный портрет одного из напавших на Толли преступников полностью соответствует внешности вашего управляющего.