И вот здесь я не без чувства вины, но всё-таки делегировала практически все хлопоты Райли и Эйнсли. Тем более что сама весьма смутно представляла, как хоронят высокородных лордов.
Потому в назначенный день горничные помогли мне облачиться в строгое траурное платье и спрятать волосы под шляпку с чёрной вуалью. А дальше моя роль заключалась исключительно в присутствии, и не скажу, чтобы меня это огорчало.
Почему склеп владельцев Колдшира находился не где-то на территории замка, а на старом кладбище в Данли, мне объяснить так и не смогли.
День похорон выдался пасмурным и ветреным. Я бы не удивилась, если б из низко бежавших по небу туч пролился дождь, однако небо решило, что Каннингем обойдётся слезами наёмных плакальщиков.
Роскошный траурный кортеж неспешно объехал почти всю деревушку, собрав, как мне казалось, практически всё её население. Из долетавших обрывков разговоров, я поняла, что Каннингема считают едва ли не героем. Спас жену ценой собственной жизни! Причём не просто жену, а возродительницу Колдшира леди Мэриан! И хотя это было сущей правдой, мне хотелось и плакать, и смеяться одновременно над такой иронией судьбы.
Сама церемония прошла чётко и слаженно. К счастью, от меня не требовалось выказывать какое-то особенное горе: даже прощаясь, я лишь немного постояла у закрытого гроба и отступила, дав место гробовщикам. Четверо дюжих молодцев играючи подняли дубовый лакированный гроб и на шёлковых лентах аккуратно опустили его в каменную нишу. Затем с кряканьем закрыли её мраморной плитой, и я, как требовалось, возложила на неё чёрную розу.
«Sic transit gloria mundi. Согласны, лорд Каннингем? Прощайте.
А снаружи склепа всё так же дул холодный ветер и неслись по небу грязно-серые тучи. Провожающие уже без печальной торжественности покидали кладбище: для всех желающих в «Розе и замке» была накрыта поминальная трапеза. Меня же ждал Оакшир и скорбный обед в компании Эйнсли. И не то чтобы я возражала, но…
— Ты знаешь, где похоронен Оливер? — вполголоса спросила я у Райли.