Глеб становится на дно и перемещает меня так, что теперь я оказываюсь на его руках. Почему-то сейчас вспомнился Сережа и то, как он еще не так давно кружил меня на заливе. Вот только Глеб держит меня по-другому. Он сильнее прижимает меня к себе и его лицо очень близко от моего. Так близко, что, кажется, он вот-вот меня коснется.
— Зачем ты меня сюда принес? — после непродолжительной паузы я, как ни странно, первой подаю голос.
— Не знаю. Мне хотелось тебя растормошить. Я не очень хорошо соображал. И, да, мне безумно хотелось скинуть тебя в бассейн.
— Мог бы и кинуть. В воде же все чувствуется по-другому. А я хорошо плаваю. После одного случая научилась.
— Причем тут умение плавать?
— А ты о чем?
— Ни о чем. Я уже десятки раз насиловал себе мозг, но так ни к чему и не пришел. Ни одной догадки, зачем ты себя гробишь. Когда я уезжал, ведь все было относительно нормально.
— Ничего такого, чего бы не было раньше.
— А что было, Соня? Непроходящая глупость в отношении твоего брата? Он не приходит к тебе так часто, как хотелось бы, поэтому надо себя гробить?
— Дело не в нем, и он как раз приходит. Хоть мне этого и не хочется, — сама не знаю зачем это говорю.
— Тогда в чем дело? Зачем ты просила Варю о такой ерунде?
— Это не ерунда, это правда, — по телу моментально проходит дрожь от холода. Машинально перевожу взгляд на свою грудь.
— Прекрати говорить глупости.
— Нет. Я точно знаю. Раньше я старалась отогнать от себя эти мысли. Но теперь я точно знаю. У меня рак.
— Какой рак, что ты несешь?!
— Головы. В смысле, головного мозга. Она уже давно болит. Сильно. И никакое обезболивающее не помогает. И рука как будто стала отниматься. Я знаю, что это такое.