— Кажется, я понял, в чем дело, и моя вина здесь тоже есть, пусть и косвенная. Но любые объяснения ничего не значат, если априори не веришь. Да, я не сделал ничего, чтобы заслужить твое доверие. Я и тебя не заслужил, — он сделал ещё один, последний шаг, чтобы оказаться совсем рядом. Под невидимым плащом, который для меня создал. И дождь перестал хлестать его по плечам. — Ты досталась мне по воле нелепого случая, но я не собираюсь тебя отпускать, слышишь? Я тебя не отдам, Оливия Бирн, и никакого развода ты не получишь.
Рэй потянулся и снял с меня очки. Но на таком расстоянии я и без них его прекрасно видела. Прилипшие ко лбу мокрые пряди. Глаза, казавшиеся черными в темноте. Он склонился, взял меня за подбородок и поцеловал. А я ответила.
28.2
Он был мокрым, нахальным и неуместно нежным — разве так целуют в разгар ссоры, после таких категоричных слов! А он словно спугнуть боялся, касался губами осторожно, неторопливо. Пряча в объятьях от дождя и ветра, от целого мира. И я вдруг тоже стала нежной. Юной девой, которую ее рыцарь впервые в жизни поцеловал.
Правда, хватило меня ненадолго. Сначала возникли сомнения — должна ли это делать? За ними — осознание, где я и что творю, а после закрутились привычные мысли, оценка действий и анализ последствий... В общем, все то, что не даёт взрослым разумным женщинам бросаться в омут романтического безумства с головой. Точнее, без головы.
В этот раз было особенно обидно. Разум считал Рэя капризным избалованным сынком богатых родителей. Чувство прекрасного оценивало его породистую внешность, не более.
— Все, перестань, — пробормотала, пытаясь вывернуться из его объятий. Без особой прыти, честно говоря. — Нас могут увидеть.
— Мы женаты, — напомнил он, притягивая меня обратно.
— Как видишь, в глазах нашего окружения это не повод... Рэй, хорош! Я не шучу.
— Я немедленно откажу им от дома. Всему твоему семейству, заслужили. Тогда согласишься продолжить?
Вместо ответа я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула изо всех сил. Прямо под дождь — ничего, пусть охладится. Все-то ему шуточки, все не всерьез. Как будто не о жизни и смерти говорим.
— Вернемся в дом, как-то здесь неуютно. После обсудим. Я настроен серьезно и медлить не собираюсь, — сказал он, как бы подслушав мои мысли. Я покачала головой.