Вздохнув, я вознесла Ему еще одну молитву, поблагодарив за то, что мои родители любят друг друга, несмотря на древнюю вражду, разделившую их народы. Затем уселась – в старенькой, но любимой сорочке – за письменный стол и раскрыла дневник.
Ивлин уже меня ждала. Рассказала мне, что дома все в порядке. Папа занят своими кайерами, мечтая вывести новую породу, которой не будет равной в скорости на беговом круге. Мама пытается справиться с Джоссом. Брат слишком рано ощутил связь со своим драконом и теперь бесконечно обращается туда-обратно.
Ведь ему слишком рано!..
Улыбаясь и вчитываясь в строки Ивлин, нарисовала лорда Конрада Мелгарда в развевающемся на теплом сентябрьском ветру плаще, с черными, словно вороново крыло, волосами, спадающими на широкие плечи.
«Кто это?» – сразу же заинтересовалась сестра.
«Наш лорд-канцлер».
«Конечно же, покушение! И как все прошло?»
«Хорошо».
Но тут же подумала, что написанное выглядит довольно… гм… двусмысленно.
«Все выжили, и лорд-канцлер тоже. Правда, те пятеро сбежали, и я не успела их остановить».
Затем нарисовала благородные черты Гордона Бьорна и, немного помявшись, спокойное лицо Андерса, капитана моей четверки, подписав для Ивлин, кто есть кто.
«И это все?» – спросила сестра.
«А тебе что, мало?»
«Если бы мне надо было выбирать из них, то я бы выбрала…»
«Тебе не надо никого выбирать! Я просто рисую, как ты и просила.
«Но, может…»
«Нет!»
Вздохнув, вспомнила о своем незадачливом ухажере с соседнего ранчо, которого отец спустил с крыши… Вернее, перекинулся в дракона, подхватил и оставил на колокольне Храма Все-Отца, где тот просидел, ухватившись за шпиль, до раннего утра, пока не пришли звонари и его не сняли.
И все потому, что Теодор решил меня поцеловать, а я не стала противиться.
Только вот папа, оказывается, прогуливался неподалеку. Вернее, караулил меня в кустах у канавы, следя ревнивым драконьим взглядом.
После этого случая я поняла, что замужество нам с Ивлин грозит только в том случае, если претендент произведет убийственное впечатление на отца. Такое, что у того не найдется ни единой причины отказать.