Обжигающее чувство охватывает область сердца, а затем пылающими нитями пронизывает каждую клеточку до самых кончиков пальцев, будя внутри такие ощущения, от которых я перестаю понимать, кто я и где я. К счастью, ненадолго.
Анна сжимает мою руку и, наклонившись к самому уху, кричит, не опасаясь, что нас кто-нибудь услышит в грохоте смертельного поединка:
– Как помочь?
Понимаю вопрос. Анна меньше меня знает о том, как бороться с песчаными бурями, а сейчас к месту боя приближается огромное пылевое облако, за которым угадываются жёсткие очертания смертоносного песчаного смерча.
– Погоди, – ладошкой касаюсь плеча Анны, показывая, что пока ей лучше не вмешиваться. – Надо понять."
"На самом деле догадка уже стучится в мою голову. Дракон шейха всё реже отвечает ударом на удар. Он ставит щиты и не даёт Ледяному отсечь себя от стены. И одновременно шейх держится на высоте верхних площадок. Там, за стационарными заряженными арбалетами, стоят наготове его люди. Любой ребёнок знает, что ни одним подобным болтом драконью чешую не пробить.
И, кажется, князь Рагнар уже это понял. Он даёт команду драконам, наблюдающим за схваткой, и что-то кричит. Воины слаженно оборачиваются. Появляются первые ледяные щиты.
Если я хочу помочь, то делать это надо прямо сейчас.
Зову дракона Велла, пытаясь передать ему картинку. Слышу отклик понимания. Пока он должен просто быть начеку. С бурей я разберусь. То есть надеюсь на это. Пытаюсь унять дрожь неуверенности. Я смогу.
В Академии Ангильи было много девушек из Аэртании. В Амиратах дар магов аэртанок ценится дороже, чем любой другой. И мне уже приходилось применять воздушную магию против песчаных смерчей. Правда, они не были такими мощными, как этот.
И при мысли об этом дрожь уходит, а уверенность появляется.
– Анна! – кричу я, приблизив губы к самому уху подруги. – Лёд бесполезен. Оборачивайся и слетай к ним. Все огневики должны направить огонь на бурю. Сплавить песок.
Княжна соображает мгновенно.
– Но буря всё равно рухнет на них, только стеклянными осколками.
– Не рухнет, я отведу.