Он достаёт из стола бланк, читает его и с помощью магического плетения меняет несколько пунктов, а потом протягивает мне документ и карандаш.
Беру бумагу и сажусь в кресло напротив стола, пытаясь внимательно прочитать все условия и договорённости.
– Господин ректор сейчас занят! – возмущённо восклицает за дверью секретарь. – У него посетители! К нему нельзя!
– Мне можно, – отвечает грубо мужской хрипловатый голос, и дверь распахивается.
Входит высокий хмурый мужчина с тёмными короткими волосами с проседью.
– Комиссар Бертан, – представляется он. – Главное управление розыска Портуреи. Я тут по просьбе моих коллег из Ангильи. Ознакомьтесь.
Мужчина протягивает своей громадной лапищей небольшое письмо Веллу. Я забываю, как дышать, и впиваюсь пальцами свободной руки в подлокотник кресла, радуясь тому, что не привлекла внимания комиссара.
Роувелл медленно поднимается:
– И вам доброго дня, комиссар, – уверенно, не обращая внимания на грозный вид ищейки, говорит Велл.
Он распечатывает письмо, пробегается по нему глазами, а потом кидает напряжённый взгляд на меня. Всего на мгновение, но я успеваю его поймать. В глазах темнеет, однако я заставляю себя удержаться в сознании. Неужели… узнали?
– Из Ангильи пропала собственность шейха, – будничным тоном поясняет комиссар. – Девушка. И у нас есть все основания полагать, что беглянка скрывается тут, на острове.
Глава 20.
Лия
– Собственность, значит, – тщательно скрывая негодование, цедит Роувелл. – Девушка… Очень интересно, однако. С каких пор власти Аэртании потакают рабовладельцам?"
"– Прошу быть аккуратным в выборе выражений, господин ректор, – чуть опустив подбородок, предупреждает комиссар. – У ангильцев свои традиции и свои законы. Не нам диктовать, как им следует поступать с их женщинами.
– А вам не кажется, господин комиссар, что девушка могла искать защиты в вашей стране? – подняв бровь, спрашивает Велл.
– Вы не о том сейчас думаете, ректор, – прищуривается Бертан. – Есть приказ, и, хотя вы не аэртанец, но раз уж живёте и работаете в нашем королевстве, вы обязаны подчиниться нашим законам.
Роувелл сжимает челюсти. Ноздри раздуваются, мне даже кажется, что его зрачок становится вертикальным, хотя с такого расстояния я могу и ошибаться.