Никому звонить не буду. Надо уходить прямо сейчас, пока о краже бумажника никто не знает. Правда ведь, никто. Какой же я молодец, что не сказал Кларе!
Чайник вскипел, Григорьев продолжал чуть слышно беседовать с котом и механически сыпал в кружку сухую траву, заливал кипятком. Через пару минут истошный визг Христофора заставил его вздрогнуть и выронить чайную ложку. Кот вскочил на кухонный стол, чуть не опрокинул кружку с кипятком. Григорьев понял, что вместо пустырника заварил для Клары валерьянку.
Андрей Евгеньевич убрал кружку с валерьянкой в буфет, плотно закрыл дверцу, не обращая внимания на кошачьи стоны, быстро приготовил обычный чай в пакетике, взял несколько таблеток тазепама и анальгина.
Клара не спала, лежала, отвернувшись к стене.
– Андрюша, что там происходит? – прошелестела она сухими запекшимися губами. – Почему Христофор так вопит?
– Что-то с ним не то, – озабоченно ответил Григорьев, – он поел, и его сразу вырвало.
– Думаешь, некачественный паштет? – Клара, приподнявшись на подушке, прихлебывала воду мелкими глотками, запивала таблетки. – Попробуй дать ему активированный уголь.
– Пробовал. Не получается. Вот, я тебе чай поставил, смотри, не обожгись. – Григорьев тревожно оглядел спальню. Присутствие Клары и отчаянные стоны Христофора, закрытого в кухне, мешали сосредоточиться.
– Что ты мечешься? – спросила Клара.
– Нервничаю, – честно признался он, – надо же, чтобы все так сразу! У тебя зуб, у Христофора рвота.
– Успокойся и позвони в лечебницу. Ты справочник ищешь? В прихожей, под зеркалом.
Стоило открыть дверь кухни, обезумевший Христофор кинулся на него, требуя валерьянки. Григорьев не представлял себе, что для котов это так серьезно, он еле справился с Христофором, запихивая его в темную гостиную, чтобы беспрепятственно вылить в унитаз проклятый пахучий отвар, избавить себя и зверя от этого кошмара.
Через десять минут кружка, унитаз, руки, все, что могло сохранить запах валерьянки, было вымыто с мылом, по квартире разлился спокойный пихтовый аромат освежителя воздуха. Григорьев открыл дверь гостиной, взял Христофора на руки. Кот дрожал, но понемногу успокоился. Пора было звонить.
Он шагнул к телефону, набрал номер, который помнил наизусть. Самый экстренный номер, самый заветный, обозначавший полный провал, угрозу ареста.