Однако все станут искать служанку, а не поваренка!
Я сосчитала от десяти до одного и на счет «один» выскочила в коридор. И чуть не воткнулась носом в белый китель. Мужчина выругался и встряхнул меня за плечи, колпак покачнулся на макушке, но я успела его поймать.
— Простите!
— Смотри, куда летишь!
Старший повар окинул меня пристальным взглядом.
— Ты кто? Я тебя не помню!
— Я — новенький. — Я уставилась на круглое лицо преданным и честным взглядом: спасибо Ярсу за науку. — Заблудился. Меня послали за… м-м-м… виноградными листьями, но я, кажется, зашел не в ту кладовку.
— Какой бедлам! — с мученическим видом воскликнул повар. — Как работать в таких условиях! За виноградными листьями нужно спуститься ниже на этаж и… Хотя нет, отправляйся во двор, помогай разгружать повозки, пока фрукты не замерзли. Такие только на выброс. Да поживее! Все топчутся, как сонные мухи!
Меня не пришлось уговаривать. Пока все складывалось удачно!
Двери, ведущие на хозяйственный двор, прокручивались на петлях в обе стороны, запуская и выпуская взмыленных слуг, носивших свертки и корзины.
Свобода пахла конским навозом и отходами кухни, звучала грубыми мужскими голосами возниц, покрикивающих на слуг: каждый хотел, чтобы его телегу разгрузили поскорее. И все-таки это была свобода!
— Я здесь что, до вечера должен ждать? — рявкнул мне в ухо бородатый подводчик. — Куда летишь, малой? А ну-ка держи!
Не успела я опомниться, как мне вручили тяжелый мешок, сразу оттянувший руки.
Один из стражей, жующий яблоко, лениво спросил:
— А куда это ты с мешком? Решил обчистить имперскую кладовую?
Он придал своему голосу суровости, но я видела, что он лишь забавляется: пугает мальчишку, которого видит перед собой.
— Ага, — в тон ему ответила я. — Сбегаю!
Хихикнула, и парни тоже разулыбались. Они томились от безделья и рады были и такой пустяковой шутке. Знали бы они, что я вовсе не шутила.
— У меня там рыбные потроха и мясные обрезки. — Я похлопала по тканевому боку мешка. — Приказали тащить на дворцовую псарню.