Я с благодарностью кивнула и прицепила его к поясу.
— По коням! — крикнул лейтенант Ферми.
И тут же весь двор пришел в движение: гвардейцы седлали лошадей, рекруты тянули тяжелые створки ворот. Я взлетела в седло и потрепала рыжулю по шее. Надо было захватить для лошади кусочек сахара. Когда вернусь, обязательно отблагодарю ее за поездку. Если вернусь…
Выдвинувшись в путь, отряд постепенно растянулся по дороге. Впереди, с двумя гвардейцами по флангам, ехал князь Лэггер. За ним — я, и, так уж получилось, по левую руку от меня — лейтенант Ферми.
Я пару раз оглянулась, но, как Ярс и обещал, не увидела никого и ничего кроме бликов солнца на снегу.
Я никогда не пересекала границу бесплодных земель, раньше надежно укрытую щитами, хотя десятки раз проезжала поблизости. Обычно не одна — в сопровождении отца, который издалека показывал мне следы опустошения, оставленного тварями.
И, хотя не существовало никаких пограничных столбов или выставленной охраны, и зимой, и летом несложно было определить, где проходит разделительная черта.
Вот и теперь, зимой, я без труда определила начало бесплодных земель. Чем дальше — тем больше белый снег усеивал серый пепел. А сам снежный наст сделался твердым, как камень, так что лошади, до того проваливавшиеся в сугробы на обочине дороги, теперь ступали по снежной корке, как по земле.
Статическое электричество копилось в воздухе, и стоило пошевелить рукой, как по одежде проскакивали искры. Пахло железом. Этот запах мне всегда напоминал запах крови…
Прежде мы бы не смогли так легко проникнуть за щиты: нужен был оградитель, чтобы их снять.
— Почему не попытаться поставить щиты? — ворчал пожилой гвардеец за моей спиной, видно, занятый похожими мыслями.
— Бесполезно, — ответил молодой офицер-одаренный, снизойдя до разговора.