Я смотрела на герцога, вспоминала учиненный им допрос и думала о том, что Абьери на этом не остановится. Он обязательно захочет узнать все подробности моей жизни. Этот властный мужчина не привык отступать. Сейчас он отложил свои расспросы, но это всего лишь краткая передышка, тактический прием, заставляющий меня расслабиться и поверить, что все позади. Вот только расслабляться нельзя.
Я наблюдала за тем, как Абьери ест, как разговаривает с другом, изредка ловила на себе внимательные взгляды, и понимала одно — нужно уходить.
Да. Надо уходить. Но почему душа так противится этому? Почему я постоянно придумываю отговорки, лишь бы не расставаться с Абьери?
— Алессия, ты не ешь свинину.
Вопрос Форнезе заставил меня очнуться.
— Как мясо может быть невкусным? — послышался сверху насмешливый голосок Бруно. — Просто кто-то вместо того, чтобы есть, витает в облаках другого мира.
Я едва не уронила вилку. О чем говорит крылатая мелочь? Что эта мышь может знать о другом мире?
Гумер, словно ощутив мои возмущение и страх, поднял голову вверх и зарычал, уставившись на зависшего над карнизом нетопыря.
— Ой, да ладно, — картинно обмахнувшись крылом, протянул Бруно. — Прямо напугал! Ты такой лапочка, когда рычишь, — добавил он и подмигнул опешившему от подобной наглости псу.
— Гумер, оставь его в покое, — осадил Абьери вскочившего дога.
— Хорошая собачка, — насмешливо пропел сверху мелкий поганец. — Послушная.
Гумер бросился к окну и подпрыгнул. Огромная пасть громко щелкнула, Бруно взмахнул крыльями и перелетел на соседний карниз, а пес тяжело приземлился на все четыре лапы и рассерженно гавкнул.
— Не знал, что Гумер умеет подавать голос, — задумчиво сказал Форнезе.
— Я тоже этого не знал, — не менее задумчиво ответил Абьери и добавил: — В последнее время он все чаще меня удивляет.
— Помнится, я как-то слышал, что доги великолепно поддаются дрессировке, — ни к кому не обращаясь, заявил Бруно, и глаза Гумера опасно заблестели. Казалось, пес примеривается, как половчее добраться до обидчика.