Нет, я старалась не поддаваться, понимала, что в этом мире не смогу нормально воспитывать дочь, даже если герцог и разрешит мне поселить ее во дворце, но мне было так плохо без Абьери, что я с трудом представляла, как смогу расстаться с ним навсегда.
«Еще хотя бы несколько дней. Надышаться им, налюбиться на все оставшиеся дни».
Короткий стук в дверь заставил меня вынырнуть из раздумий.
— Ньора Алессия, пришел ньор Форнезе, — доложила вошедшая ньора Альда, — просит его принять.
Майресса уже успела вернуться, ее дочь пошла на поправку, и ньора сияла от счастья, хоть и пыталась это скрыть.
— Меня? — посмотрела я на майрессу. — Наверное, он хотел увидеть ньора герцога?
— Нет, ньор Форнезе пришел именно к вам, он так и сказал.
— Что ж, хорошо, я сейчас спущусь.
***
Когда я вошла в библиотеку, то буквально наткнулась на поджидавшего меня мужчину. Выглядел маг впечатляюще. Черная бархатная верта благородно поблескивала серебром отделки, светлые волосы, обычно стянутые в хвост, оказались распущены и струились по плечам легкой волной, серые глаза обжигали холодом.
«Все-таки Форнезе удивительно красив», — отстраненно подумала я, пытаясь понять, зачем он приехал, и тут увидела свисающего с люстры Бруно. Нетопырь радостно скалился и приветственно махал мне крылом.
— Нужно поговорить, — будто услышав мой незаданный вопрос, заявил маг и кивнул на кресло. — Садись.
Я осталась стоять на месте. Не хватало еще подчиняться какому-то чужаку.
— Скройся, — не поворачиваясь, приказал Форнезе, и нетопырь, картинно вздохнув, медленно растворился в воздухе.
— Может быть, вы объясните, что привело вас в Навере? — понаблюдав за эффектным исчезновением Бруно, спросила гостя.
— Ты, — коротко выдал Форнезе.
— Я?
В душе заворочалось дурное предчувствие.
— Ты понимаешь, что портишь Абьери жизнь? — оправдал мои ожидания Форнезе.
Он тоже не стал садиться, застыл в двух шагах от кресла, и уставился в глаза таким пронзительным взглядом, что мне стало не по себе.
— Интересно, каким образом?
Я старалась держать себя в руках, но внутри уже загоралось знакомое чувство. Именно оно не позволяло мне сдаваться ни при трудностях и заставляло идти вперед, до конца. Не знаю, откуда бралось это ощущение — упрямое, непокорное, поселившееся в душе во время моего блуждания по лабиринтам горы Харда, да так и оставшееся внутри.