— Тебя предупреждали, что я не люблю своеволие прислуги?
Герцог положил ладони на спинку стула, чуть наклонился вперед, и я невольно вздрогнула, ощутив холод призрачной тьмы, что оказалась совсем рядом.
— Да, ньор герцог.
Мой голос звучал ровно. Я твердо встретила пристальный взгляд.
— И все же ты рискнула навлечь мой гнев.
Абьери говорил так, словно рассуждал сам с собой.
— Интересно, почему?
Кто бы мне самой объяснил…
— Вчера вы не ужинали, сегодня почти не притронулись к завтраку, — я заглянула в глубокую синь глаз и добавила: — Если вы не будете есть, то ослабеете.
Герцог еле слышно хмыкнул. А потом резким движением отодвинул стул и сел.
— Что ж, хорошо.
Абьери, не отрывая от меня взгляда, взял с тарелки куриную ножку. А я невольно уставилась на унизанные кольцами пальцы. Странно. Обычно герцог надевал только два — рубиновый символ родовой власти и еще один, с ярким синим сапфиром. А сегодня на его руках переливались четыре камня, среди которых выделялся крупный черный бриллиант.
Я прислушалась к себе. Может, один из этих драгоценных камней и есть тот, что мне нужен? Увы. Сердце молчало.
— Налей перне, — приказал Абьери, и, когда вино доверху заполнило бокал, он словно невзначай накрыл мою руку своей. Это прикосновение откликнулось внутри горячей волной, окатило низ живота, опалило щеки.
Я замерла от неожиданности. Только этого не хватало! Неужели герцог принял обычное человеческое сочувствие за что-то другое?
— Простите.
Я осторожно выдернула руку, поставила бутыль и отступила на шаг назад.
В комнате повисла тишина. Тяжелая, горячая. Казалось, еще немного, и в воздухе затрещат электрические разряды. Грудь сдавило, воздух куда-то исчез, и я с трудом вдохнула раскаленную лаву, заменившую собой кислород.
— Можешь убирать, — голос Абьери прозвучал глухо, и мне почему-то стало не по себе. И сердце тоскливо защемило, как будто я была неправа.
«Глупости все это. Не нужны мне лишние осложнения, хватит и тех, что есть».
Я молча составила на поднос посуду и вышла из комнаты.
Алессандро Абьери
Алессандро смотрел на стоящую напротив девушку. Он наблюдал за ней с того самого дня, как Алессия поселилась в его доме, видел, как старательно она работает, как внимательно разглядывает все вокруг, как иногда едва заметно улыбается краешками губ, и все еще не мог понять, что таится за этой улыбкой, что скрывают загадочные янтарные глаза.