Дарион тем временем приблизился и остановился в нескольких шагах от меня, его лицо искажала злоба.
– Отправляйся к своим мерзким предкам, – взревел он, поднимая клинок.
И прежде, чем кто-либо успел среагировать, он метнул нож. Лезвие ледяной сталью сверкнуло в теплом свете витражей. Оно летело прямо на меня.
Я не успела подумать о том, чтобы защититься. Даже руку рефлекторно не вскинула. Так и стояла, парализованная страхом. Ноги словно приросли к полу.
Время замерло. Вздох стал болезненно медленным. Я видела все как в тумане.
– Нет, – выкрикнул он, закрывая меня своим телом."
"Удар. Клинок вонзился в его грудь, и ярко-алая кровь брызнула на белоснежную ткань. На лице Эридана промелькнула тень боли, но его глаза оставались спокойными.
Резким рывком он вытащил нож из груди. Тот звонко упал на мраморный пол. Гости сидели, как окаменевшие, никто не осмеливался вмешаться. Все понимали, если Эридан умрет, власть перейдет его брату, каким бы подонком тот ни был.
Дарион стиснул кулаки, его лицо исказила ярость. Он метнул на меня взгляд, полный ненависти.
– Ты опять рискуешь всем ради нее! Ради этой ведьмы! – его голос раздался громом под сводами храма. – Ты не достоин править, если позволяешь ей затмить свой разум!
– Она ведунья, – сухо поправил брата Эридан, делая шаг вперед. – И она моя жена, за которую я готов умереть.
– И я дам тебе такую возможность, – прорычал Дарион, его голос стал низким и угрожающим.
Я задохнулась от ужаса.
– Нет! Нет, пожалуйста! Кто-нибудь остановите их! Он же ранен! – голос срывался от паники и отчаяния, но никто не шелохнулся.
Гости молча наблюдали, не смея вмешиваться. Они знали: традиции рода драконов священны, и никто не осмеливался преградить путь императорским братьям.
– Умоляю! – воскликнула я.
Поднялся Фил.
– Не надо, прошу.
Дарион не обратил на его слова никакого внимания, он резко развернулся и вышел из храма. Эридан же с теплотой глянул на брата и тихо сказал:
– Мы должны.
Я услышала, как всхлипнула Селена, закрыв руками лицо.
Эридан поспешил вслед за Дарионом. Тот уже вышел на площадь под открытое небо. Не снимая одежды, он с диким ревом обратился в огромного фиолетового дракона. Порванные куски ткани остались лежать на брусчатке.