Сэр Эллиот тотчас же остановил лошадей и с явным беспокойством обернулся:
— Простите. Никто не пострадал?
— Нет, Эллиот. Спасибо.
— Леди Агата?
— Со мной все в порядке.
Он повернулся, натянул вожжи, и карета тронулась. Хорошие манеры были так… привлекательны. А сэр Эллиот действительно был прекрасно воспитан.
«Конечно, — подумала Летти, подавляя свое восхищение, — что еще можно делать в таком месте, кроме как упражняться в сдержанно-элегантных манерах? Впрочем, возможно, сэр Эллиот начнет заикаться или замолчит, если ему придется связать несколько вежливых фраз».
Это был прекрасный, решительный нос. Прямой, воинственный нос, с изогнутыми ноздрями. Человек с таким носом мог гордо смотреть свысока… как и его предки, возможно, смотрели на ее предков.
Летти задумалась. Ей было и досадно, и смешно. Если бы у нее было не только это ужасное чувство юмора, но и здравый смысл, то она держалась бы подальше от сэра Эллиота. Судя по тому, что она видела, он был единственным, кто не выражал восторга по поводу участия леди Агаты Уайт в приготовлениях к свадьбе Анжелы Бигглсуорт и кто мог бы заметить некоторые оплошности в манерах великосветской гостьи.
Карета снова накренилась, и Фейген, недавно перекрещенный в Ягненочка, свалился на пол. Эглантина сочувственно прищелкнула языком. Фейген, не упускавший случая что-нибудь выпросить, тотчас же прыгнул даме на колени и устремил на нее умоляющий взгляд.
Эглантина как завороженная смотрела на песика. С тяжелым вздохом Фейген осторожно положил голову на ее по-девичьи плоскую грудь. У бедной старушки не было шанса устоять. Фейген довел свой взгляд до совершенства, практикуясь в театре на самых черствых сердцах.
Еще одно человеческое существо было сражено стрелой собачьего купидона! Новая победа ее питомца отвлекла Летти от размышлений о плане, который возник у нее, едва девушка услышала слова Эглантины «ваши вещи».
Единственной причиной неудачи могло оказаться письмо настоящей леди Агаты, сообщавшей, что у нее медовый месяц. Которое она скорее всего и напишет.