У меня нет с собой денег, поэтому такси вызвать не получится. Зато я отлично смогу уйти отсюда пешком. И пусть Север идет к черту! Хватаю сразу два бокала шампанского с подноса у проходящего мимо официанта и опустошаю залпом сначала один, а затем и второй.
— Я смотрю, ты неплохо устроилась, женушка, — шипит кто-то рядом и я, подняв глаза, обнаруживаю перед собой Пашу.
Какой сегодня просто, твою мать, прекрасный вечер!"
"Я никогда не была злорадной или завистливой, чужим неудачам не радовалась. Но сейчас, глядя на Пашу, никак не удавалось сдержать издевательской улыбки.
— Свет слепит глаза? — спрашиваю ядовито, игнорируя его реплику, и киваю на очки.
— Закрой рот, Алина, — цедит Звягинцев.
— Странно, что такого человека, как ты, пригласили на благотворительный вечер.
Раньше рядом с этим человеком я превращалась в милую девочку. Старалась быть нежной и очаровательной. А теперь, когда узнала его нутро, ничего к нему не осталось. Только ненависть.
— С тобой не сравнюсь, конечно, мать Тереза, — ослабился Паша, — ведь это благодаря твоей дырке я до сих пор жив.
Сжимаю ножку бокала и прожигаю бывшего мужа взглядом. Жаль, что я выпила шампанское, надо было оставить и выплеснуть алкоголь в его гнусную морду.
— Предлагаю тебе упасть на колени и начать благодарить меня прямо сейчас. Десять поклонов для начала хватит, — произношу с деланным безразличием, — Или попросить Севера заставить тебя? Синяки тебе идут.
Лицо Паши покрывается пятнами от едва сдерживаемой ярости. Хмыкнув, я победно улыбаюсь. Может именно это Звягинцева и бесит? Что я не посыпала голову пеплом, не приползла к нему на коленях, а продолжаю жить дальше? Да еще и с ненавистным ему Артуром? Не знаю. Но когда разворачиваюсь, чтобы уйти, Паша перехватывает меня за предплечье. Его пальцы крепко смыкаются, и я едва сдерживаю вскрик, настолько больно он сжимает их.