Ненавижу! Как же я ненавижу этого гада, просто до зубовного скрежета! Почему он даже разговаривает со мной, словно я не больше, чем грязь под ногтями, и мне делают великое одолжение просто отвечая на вопросы? Я никому плохого в жизни никогда не сделала и такого обращения точно не заслуживаю!
— Ну ты и придурок, Шрам, — не выдержав, произношу тихо.
— Что? — ведет он рассеченной бровью и окидывает меня жалостливо-презрительным взглядом.
— Что слышал. Ты со всеми женщинами так разговариваешь? Обиделся на весь наш род?
— Ничего умнее не придумала? — растягивает он губы в издевательской ухмылочке.
— Просто другого объяснения не нахожу твоему поведению. Иначе с чего тебе меня так люто ненавидеть?
— Все бабы стервы, дуры и меркантильные мрази. Исключений нет. Вами можно пользоваться в кровати, ни на что больше вы не годитесь, — сплевывает Шрам.
— Ясно. Значит все-таки обиделся, — хмыкаю в ответ, — Только позволь сказать, что вы тоже далеко не ушли. Берете силой, унижаете, оскорбляете, угрожаете, хотя знаете, что многие женщины физически не способны против вас выстоять.
Мужчина кривит губы, собираясь что-то ответить, но в этот момент ворота открываются и внутрь заезжает машина Артура. Я с облегчением выдыхаю. Даже самой себе страшно было признаться в том, что я переживала все это время, чтобы с ним ничего не случилось. И хорошо, что он в порядке и наконец здесь.
Север выглядит хмурым и собранным, когда направляется к нам, и я едва заметно ободряюще улыбаюсь.
— Артур…
— Иди к себе, — не дослушав, приказывает он."
"— Что-то случилось?
— Иди. К себе, — раздельно произносит Север, бросив на меня многозначительный взгляд.
Шрам прячет в уголках губ усмешку и смотрит куда-то поверх моей макушки вдаль. Ему, похоже, только нравится, когда Артур разговаривает со мной как с собственностью или предметом мебели. Но доставлять ему удовольствие, затевая перепалку, не хочется и несмотря на то, что в груди все клокочет от возмущения, произношу спокойно:
— Ладно.
На секунду взгляд Севера смягчается, и он едва заметно кивает. Я чуть улыбаюсь снова и, развернувшись, возвращаюсь в дом. Улыбаюсь, чтобы бдительность притупить и показать, какая я послушная. Все равно все потом выскажу, пусть пока думает, что все в порядке.