— Юра, — сказал я фотокору «Комсомолки» Юрию Хомчику. — Тебе не кажется, что пару лет назад ты уже снимал меня точно так же, только на фоне кушкинских сопок?
— Кажется, — охотно согласился ушлый фотокор, бешено щёлкая камерой и не отрываясь от видоискателя. — Так надо, чувак. Ну-ка, поверни чуть голову вправо и подними подбородок… Вот так, хорошо. Отлично! Конец света, как сказал бы фотограф из «Вся королевская рать» Роберта Уоррена [2].
— Можно подумать, ты читал «Вся королевская рать», — сказал Горский.
— Ха-ха, — гордо ответил Хомчик.
— Стиль отпад, — прокомментировал Горский.
— Он самый, — подтвердил Хомчик и показал мне большой палец. — Мы закончили. Все девки нашей необъятной Родины послезавтра будут твои. Обещаю."
"[1] Главное управление по делам литературы и издательств (аббр. офиц. Главлит) — орган государственного управления Союза Советских Социалистических Республик, осуществлявший цензуру печатных произведений и защиту государственных секретов в средствах массовой информации в период с 1922 по 1991 годы.
[2] На русском языке впервые опубликован в журнале «Новый мир» в 1968 году.
Глава двадцатая
Звонок в Сан-Франциско. Как будет по-гарадски «Спасите мою душу»
Интервью вышло под заголовком «Парень из будущего».
Высший пилотаж, как по мне. Тут тебе и уместный пафос, и намёк на головокружительную тайну, и перспектива светлого коммунистического завтра — всё, как мы любим.
Если после статьи двухлетней давности, «Подвиг на границе», я не особо ощутил на себе силу печатного слова, поскольку был моложе и находился в другом окружении и статусе, то сейчас всё изменилось.
Двери, которые раньше открывались со скрипом, распахивались настежь при одном моём появлении.
Центральные газеты, телевидение и радио выстроились в очередь, чтобы сделать интервью со мной.
Меня стали узнавать на улицах, и я, наконец, осознал, для чего нужна охрана.
Конечно, срабатывала и Звезда Героя, которую по статусу награды мне полагалось носить на груди постоянно.
— Как хорошо, что я не ревнивая, — сказала задумчиво Кристина, прочитав интервью на нашей, как мы её называли «конспиративной квартире» в Лефортово. — Но учти — до поры до времени. Только попробуй дать мне повод!
— Давать женщине, профессионально владеющей рапирой, повод для ревности⁈ — воскликнул я. — Нет уж, увольте. И вообще, от добра добра не ищут.