Хорошо?
— «Да»."
"В руке врача появился фонарик. Луч света коснулся сначала одного глаза, затем другого.
Понятно, реакцию зрачков проверяет.
Фонарик исчез.
— Рот можешь открыть?
— «Да», — я моргнул один раз и открыл рот.
— Язык в норме. Сомкни зубы и улыбнись так, чтобы я их видел.
Я оскалился.
— Хорошо. Боль чувствуешь?
— «Да», — моргнул я.
— Сильную?
«Нет» — дважды моргнул я.
Это было неправдой, но сильнодействующих лекарств я не хотел. Попробуем справиться сами — это надёжнее и полезнее для моего организма.
— Хорошо, — сказал врач. — Хоть и весьма странно.
— «Да», — моргнул я.
— Это правильно, — улыбнулся он. — Порадовал ты меня, Сергей свет Петрович, если честно. Не ожидал. Лежи пока, отдыхай, я скоро вернусь. Пойдёмте, товарищ майор, поговорить надо…
Они вышли.
Сергей свет Петрович. Это он так меня назвал, на старинный манер. Значит, меня зовут Сергеем, а моего отца Петром.
Кемрар, произнёс в голове внутренний голос. Тебя зовут Кемрар. Кемрар Гели. Тебе тридцать два года, и ты инженер-пилот экспериментального нуль-звездолёта «Горное эхо».
Произнёс совсем на другом языке. Моём родном.
Но ведь и тот язык, на котором говорят этот врач, Алиев Ильдар Хамзатович, и товарищ майор, я прекрасно понимаю. Мало того, я только что на нём думал, даже не осознавая этого… Что происходит, я с ума сошёл? Раздвоение личности? Ага, и тела заодно. Ты — тринадцатилетний мальчишка, который кинулся спасать котёнка из-под колёс «студера», за рулём которого сидел обкуренный купец-афганец, и чуть не погиб.
Ермолов, всплыло в мозгу. Сергей Петрович Ермолов. А «студер» — это «студебеккер», марка грузового автомобиля. Не нашего, американского. Купец-афганец — подданный страны под названием Королевство Афганистан. Это наш сосед на юге, мы с ним торгуем и вообще.