Приходилось отворачиваться, чтобы хоть как-то защитить глаза. Тут хорошо бы пригодились специальные очки, да только их у нас не было. Даже обычных не было.
Откуда-то сзади долетело жалобное ржание лошади, а через несколько секунд послышался крик:
— Помогите! Пацаны, сюда!!"
"Мы как раз наткнулись на велосипеды, подняли их и собрались спуститься вниз, в ложбину, чтобы хоть как-то укрыться от бешеного ветра и пыли.
— Помогите! — снова донёсся крик. — Сержанта придавило!
Не сговариваясь, мы бросили наши двухколёсные машины и поспешили назад.
— Где вы?! — крикнул я. — Мы вас не видим!
Перед глазами всё так же клубилась жёлтая муть, но по жалобному ржанью лошади и крикам пограничника вскоре мы вышли к нужному месту.
Одна из лошадей лежала на боку, придавив собой человека — солдата-пограничника с нашивками сержанта и жалобно ржала. Сержант лежал под лошадью неподвижно, не подавая признаков жизни. Второй солдатик, рядовой, в натянутой по самые уши солдатской панаме и рвущейся по ветру плащ-палатке, стоял рядом с товарищем на коленях и растерянно смотрел на нас.
— Слава богу! — воскликнул солдатик, увидев нас. — Лошадь упала, придавила сержанта, он головой ударился о камень! Сильно ударился, там кровь! — он показал правую руку. Пальцы были испачканы тёмно-красным.
— Тихо, — сказал я, опускаясь рядом на колени. — Без паники, товарищ рядовой. Рация есть? Вызывай помощь.
— Не работает! Помехи страшные! «Афганец» же!
— Первый год служишь? — спросил я.
Он кивнул испуганно.
— Как звать?
— В-валера.
— Ясно. Всё будет нормально, Валера, не ссы. Тимак, можешь посмотреть, что с лошадью?
— Ага, сейчас.
Я быстро ощупал сержанта. Он был жив, но без сознания, о чём я тут же сообщил испуганному воину и Тимаку.
Вот и камень, о который погранец ударился головой во время падения. Неприятный камень, зараза, острый. Об такой и убиться недолго.
Заржала лошадь.
— У неё нога сломана, — доложил Тимак.
— Кого? — спросил я.
— Обоих. Но лошадь больше. — он покачал головой. — Тут только один выход.
— Какой? — испуганно спросил товарищ рядовой Валера.
— Пристрелить, чтобы не мучилась, — сказал Тимак.
— Кого? — пыль нестерпимо секла лицо, но это не помешало глазам рядового на мгновение превратиться в два блюдца.