Как оказалось, четверо особо несогласных попытались дать отпор, забаррикадировавшись в кабинете главы, но что-то случилось, и там прогремел взрыв. Как итог трое погибших и один раненный.
Я отошёл в сторону и убрал револьвер за пояс, в такой неразберихе запросто можно и пулю получить, люди на нервах, пальнут, и фамилию не спросят. Да и без нервов если, тоже ничего хорошего, — вроде все свои вокруг, всех знаю, а доверять не могу. Наверное у нас сейчас происходит что-то подобное семнадцатому году, когда станичники передрались меж собой.
И ведь всё потому, что не нашлось тогда такого человека, который бы смог утихомирить казаков, а тем что пытался, попросту не хватило авторитета. Не знаю почему мне пришло в голову подобное сравнение, ведь тогда была революция и борьба за мир во всем мире. А у нас всё гораздо проще — колхознее, я бы сказал. Личная неприязнь, помноженная на желание выжить, никогда не давала ничего хорошего.
Василич тем временем куда-то убежал, а я прошёл до разгромленного кабинета, и перешагнув через выпавшую дверь, заглянул внутрь.
Перевернутая, разбитая мебель, выбитые окна, залитый водой, но ещё тлеющий диван, и аккуратно уложенные на полу вдоль стены, накрытые мешковиной тела.
— Петька Крошин... В одном классе учились... В военное вместе поступали, он срезался, а я прошёл.
Я тоже помнил этого человека. Лично почти не общался с ним, не довелось как-то, но знал что мужик он был умный, очень обстоятельный, и, что немаловажно, весьма уважаемый жителями села. Почему он так повёл себя? В чём причина? Да и остальные двое, тоже вполне адекватные люди. Оба работали на руднике, не пьяницы, отцы семейств.