Сейчас дёргать будем, в какую сторону разворачивать?
Взлетать налегке можно в любую сторону — разбег короткий, но вот через какой сектор лучше прорываться, — это уже вопрос. По-хорошему, лучше бы ночи дождаться, и по темноте попробовать, но тогда точно никакого коридора не будет. Он и сейчас-то, не факт что остался, а через несколько часов и подавно. Надеяться на то что самолёт считается уничтоженным, тоже не стоило, уши есть у всех, услышат и выводы сделают. — Так что тут лотерея.
— Давай как обычно Лёнь, лучшее, враг хорошего.
Леонид кивнул, — мол понял, и развернувшись, выскочил наружу.
Глава 5
Полноценно выдернуть кукурузник не получилось. Удалось лишь развернуть его носом к полосе, но и этого оказалось достаточно.
Погрузились быстро, народу было немного, груза тоже, и попрощавшись с помогавшими нам мужиками, я занял своё место за штурвалом.
Почти стемнело. Бой перешёл в самую горячую фазу — от близких разрывов закладывало уши, и болела голова.
Убедившись что всё в порядке, я завёл мотор, дал ему поработать несколько минут, и надеясь что за звуками боя нас не услышат, вырулил на взлётную полосу.
Сейчас, главное, высоко не подниматься. Метров тридцать, было бы оптимально, но сомневаясь что смогу удержать машину на такой высоте, я искал какие-то другие варианты.
— Не тяни Васёк! — торопил Леонид. Место второго пилота заняла Аня, он же, с пулемётом в руках, устроился у открытой, и зафиксированной в таком положении двери.
Отвечать я не стал, и вдавив педаль тормоза в пол, резко прибавил газу. Как бы смешно это не звучало, но я надеялся выжать из моего древнего биплана, всё что только возможно, ещё на земле, и в воздух подняться уже на большой скорости. Относительно большой, конечно же. Обычно отрыв происходит в промежутке от девяноста, до ста десяти километров в час, в зависимости от загрузки, но если не поднимать закрылки, скорость отрыва можно существенно увеличить. Ведь даже лишние двадцать километров могут спасти нам всем жизнь.
Добавив оборотов до максимума, я бросил тормоз и вцепился в штурвал, очень надеясь что не упустил ничего важного.
Разгонялся кукурузник бодро. Сорок, шестьдесят, восемьдесят, сто. Полоса длинная, пока не прошёл даже половины, главное сейчас не переусердствовать, иначе можно и до руин доехать. Сто десять, сто двадцать...