Староста всех приветствует, говорит пару фраз о традициях, после чего звонит в колокол. И действие начинается!
Честное слово, от наших невозможно было оторвать взгляд.
— Ох! Ах! — изумленно охнула публика, когда десять юных дев почти синхронно достали и надели свои рабочие передники и повязали головы косынками.
А когда также слаженно, помогая друг другу, тщательно вымыли руки заранее припасенной парнями водой, комиссия разразилась аплодисментами. Как хорошо, что им глубоко наплевать на происхождение участников.
Внимание мы к себе привлекли однозначно, даже несмотря на то, что участники других команд тоже были не лыком шиты.
Готовка, дело не быстрое, а готовка на глазах у изумленной публики, еще и нервное. Наблюдающие сновали в метре от столов, удерживаемые условным веревочным ограждением, гомонили и комментировали. Но нашим-то было не привыкать к зрителям — обновленная просторная кухня была местом непрерывного паломничества вечно голодных растущих организмов без скидки на возраст.
— Что же это творится?! — громко возмутилась одна женщина, явно не местная. — Как можно?
— Правильно, так и надо, девкам безродным! — было ей ответом с другой стороны поляны.
Побледневшая Нея повела себя как истинная аристократка, да и не только она. Уж не знаю, какие науки им преподавала Васила, но этот враждебный выпад словно всех сплотил ещё сильнее. Пока Нея спокойно меняла испачканный передник на запасной, Трейси, отложив свои дела, ополоснула чашу и достала неизрасходованные продукты.
Послышались одобрительные выкрики. Члены комиссии не вмешивались, но за всей ситуацией следили зорко. Тут отреагировали наши пацаны: они просто вклинились в толпу, отжимая ее от наших столов. Дескать, смотреть смотрите, но не больше.
Зато, когда вход пошли наши овощечистки и шинковочные ножи, комиссия надолго зависла у нашего стола, рассматривая инструменты вблизи.