Более того, я предоставлю тебе возможность учиться наравне с остальными детьми.
Парень неверяще смотрел на меня во все глаза, в то время как я буквально добила его альтернативным вариантом.
— Либо, если несогласен, то ты немедленно переходишь под ответственность королевских Теней и передаёшься в руки Зрячих. За содействие бандитской группе, промышлявшей рабством и насилием над детьми, тебе грозит… Ричард, а что ему грозит?
— Каторга от пятнадцати до сорока лет, — ответ был быстр и короток. У меня мурашки по телу табуном пробежали, стоило представить участь этого парнишки.
— Итак, публичное признание в предательстве и клятва с последующей возможностью жить и учиться в этом доме до того момента, как ты почувствуешь готовность уйти. Или каторга. Выбор за тобой, Коллин.
— Эмилия, я не приму клятву. Он не понимает своей вины. Клятва просто опасна, так как она его убьёт, стоит ему опять совершить нечто подобное. Он будет считать, что поступает правильно, а магия расценит это иначе.
— Я понимаю! — буркнул парень, и не опускал взгляд, пока его внимательно изучал Флин."
"— Хорошо, значит, клятва. Только учти, что это не шутки. После слов клятвы твоя жизнь напрямую зависит от твоих поступков. Так что, Коллин, условия леди Риштар или королевское дознание и каторга?
— Я, правда, смогу учиться грамоте? — переспрашивает Коллин, сконцентрировал своё внимание на мне.
— И счету, и другим наукам, которые преподают в школе.
— Да не пустят нас туда деревенские, мы уже пытались.
Коллин всё ещё проверял меня на вшивость, не веря ни одному моему слову. Это было неудивительно, но, тем не менее приятного мало.
— У нас будет своя школа, прямо в этом доме. Только для своих. Учебники уже заказаны, а кое-какие даже куплены, — Флин бросил на стол несколько книг, подтверждая мои слова. — Начнём осенью, а пока готовимся к зиме. И мы организуем свои мастерские, так что тебе будет, чему поучиться.
— Ещё планируем обучить вас нескольким боевым приёмам, мои парни хотят организовать специальную площадку для тренировок, — вставил свои пять копеек Ричард.
Пацан был деморализован, его брови от удивления ползли вверх, а глаза стали похожи на пятирублевые монеты. Он с каким-то трепетом, подрагивающими пальцами перелистывал страницы книг, и то и дело оборачивался на стеллаж, где стояли другие экземпляры.
Всё, больше я распинаться перед ним не собиралась, хватит и того, что я уже озвучила.