Мозолистые пальцы пожали ему руку, Ольга потянула названного сына за собой. Хотя ей хотелось обнять парня, успокоить его и похвалить, за то, что достойно прошел проверку. Но оба знали, что нельзя сказать ни слова друг другу откровенно, в любой момент их могут услышать.
Ольга отвела Алексея обратно к своему дому, извиняющимся тоном объяснила:
– В дом нельзя, там офицеры ночуют. В баньке устраивайся, там тепло. Я сейчас тебе тулуп туда принесу и соберу повечерять.
В теплой бане Алексея наконец перестало трясти от волнения, он с облегчением скинул верхнюю одежду и вытянулся на полке.
"Мучительный час он ожидал Ольгу, а когда она появилась в темной низенькой баньке, кинулся навстречу:
– Получилось все, он поверил.
Но женщина покачала головой, приложила палец к губам – тихо. Прислушалась к звукам снаружи, осмотрела в оконце пустой огород. И только потом шепотом заговорила:
– Молодец, смог втереться к нему в доверие.
– Да это все благодаря вашим документам, вернее, документам вашего сына, – Алексей осекся, подумав, что Ольге неприятно это упоминание.
Но в ее лице ничего не дрогнула, до того она привыкла скрывать свои чувства за долгие годы войны. Женщина только ласково подтолкнула его к теплой печке:
– Садись, поедим.
Она выложила на печь щедрое угощение: горячую кашу, большой кусок хлеба, нарезанное тонкими ломтиками сало и горячий чай с большими кусочками рафинада, завернутыми в тонкую бумагу.
Алексей сначала смущенно, а потом все с большим аппетитом принялся за еду. Больше двух суток он ничего не ел, поэтому сейчас этот ужин казался ему невероятно вкусным.
Передвинул все угощения к ней:
– Вы тоже ешьте, я сытый уже, спасибо.
У нее на лице вдруг мелькнула улыбка, отчего суровую Ольгу будто внутренней зарей осветило:
– Ешь, Алеша. Мне в радость посмотреть, как ты ешь, а я уже пообедала. С офицерского пайка харчи им варю, так что не голодаю.