Его руки вдруг скользнули к груди, пальцы принялись поглаживать и чуть сжимать, губы переместились к шее, заставляя против воли стонать и выгибаться ему навстречу.
Он отстранился на секунду и начал стягивать с меня толстовку, а меня вдруг словно обдало ледяной водой. Он может увидеть синяки, оставленные Царевым, он не должен заметить. И сразу следующая мысль: что я делаю, и с кем? Совсем с ума сошла? Вот черт же.
— Марк, стой. Подожди.
Принялась останавливать, пытаться натянуть толстовку обратно и одновременно отодвинуться, слезть с него.
Он чуть отстранился, оставил в покое мою одежду, но не отпускал.
— Что не так?
— Мы так не договаривались, пусти.
Говорила, а сама пыталась отдышаться, справиться с так внезапно нахлынувшими чувствами.
— Тебе же нравится. А у меня вообще крышу сносит.
И он снова потянул на себя.
— Нравится, но это неважно, я не могу. Не сейчас.
— Не можешь, — повторил за мной.
— Марк, дай мне еще немного времени, пожалуйста.
Со стоном, больше похожим на рычание, он уткнулся куда-то в район моей груди, чуть помедлил, потом поднял голову, заглядывая лицо.
— Хочешь окончательно свести с ума, — выдохнул он.
— Извини.
Откинулся на спинку дивана и разжал руки.
— Иди.
Быстро слезла с него и кинулась наверх.
Как только оказалась в комнате, забралась с ногами на кровать, подтянула колени к животу и обняла себя руками.
Горели губы, щеки, грудь, шея, все тело, а еще очень хотелось большего. С ним? Мне хотелось, чтобы он стал моим первым парнем? Не могла поверить.
"А все же еще никогда в жизни я не испытывала таких ни с чем не сравнимых эмоций и ощущений. То, как он обнимал, прижимал к себе, с силой и в то же время с нежностью, уверенно, искушающе, не поддавалось описанию. Не зря я так старалась держаться от него как можно дальше, потому что это полная зависимость. Как бы ни сопротивлялась, несмотря на здравый смысл.