Чужой

– Мое начальство в Москве, вы же знаете об этом, – заявил я.

– Вы командированы в город Могилев и приписаны к отделу контрразведки фронта. Я, – капитан, начальник отдела, ткнул пальцем себе в грудь, – ваше начальство.

– Как вы могли позволить себе убийство бойца Красной Армии? – продолжил разговор тот, кто зачитывал приговор.

– Вы о чем? – устало спросил я. – Фрицев – да, предателей всяких, бандеровцев, полицаев. Своих, – я выделил голосом, – никогда.

– У нас есть человек, утверждающий, что вы застрелили бойца партизанского отряда.

Было это в прошлом году. Когда армия освободила эти территории, партизанский отряд влился в одну из частей Красной Армии. Вот тогда, после фильтрации, один боец и заявил, что был свидетелем убийства.

– Так вон о чем речь! – обалдело воскликнул я. – Ну, ребятки, об этом случае я написал рапорт моему командиру, полковнику Левитину. Наведите справки, вам все объяснят. Вы ж прекрасно знаете, что такое работа в тылу врага, да еще с внедрением.

– Нам уже никому и ничего не нужно сообщать, – с довольным видом высказался лысый.

– Зря, ведь так любого могут арестовать и расстрелять. Хоть меня, хоть вас, – я пытался найти выход из этой дурной ситуации, но в голову ничего не приходило.

– Мы не убиваем, как ты, наших бойцов! – фыркнул в ответ начальник отдела, перейдя на ты.

– А сейчас вы что делаете? Я еще раз повторяю: вы не имеете права. Сообщите в Москву, ведь за самоуправство вас потом по головке не погладят. Этот, как вы заявляете, боец Красной Армии, не задумываясь, сдал меня врагу, раскрыл мою легенду, попав в плен.

На кону было наступление Воронежского фронта, а это тысячи жизней наших солдат, я не мог так рисковать, поэтому и решился на такой шаг. Да его в любом случае ждал расстрел у немцев, а я убрал предателя и смог выполнить задание. Если вы поднимали мои документы, то знаете, что было и кем одобрено. Вообще-то за ту операцию я имею награды.

– Ты не достоин этих наград, – вновь злобно фыркнул капитан смершевец и первый ударил меня.

Я не сопротивлялся, понял уже, смысла нет. То ли выслуживаются, то ли какая-то личная ненависть ко мне. Даже не знаю, что и как.

Били очень сильно, а, уже говорил вроде. Отбили все внутренности. Лежа на полу, я не мог шевельнуть даже пальцем. Как там в песне? Целый взвод меня аж бил, аж два раза устал. Точно, так и было. Правда, пинали четверо, но от этого мне легче не стало. Радовало одно, не задавали вопросов, которые касались моего появления тут.