Чужой мир - мои правила (Дилогия)

Иногда я теряла того мужчину, но он находился вновь и вновь, явно не собираясь меня отпускать. Был рядом, прыгал со мной через костры, кружил в танце, пил то, чем нас угощали, славил Богов. Затем обнимал, заглядывал в глаза и говорил, что любит. Я тоже любила его, это небо, запах дыма и всех тех, кто был здесь, пил и пел во славу бога Бэла. Любовь билась толчками в груди, с каждым ударом сердца грозилась прорвать мою тонкую оболочку и вылиться наружу, затопив весь мир.

У одного костра танцы перешли в дикую феерию.

Люди сбрасывали одежду, вливались в веселящийся хоровод… Глядя на них я поняла, как давит и мешает платье, сорочка трет кожу, а белье — оружие пытки! Срочно, сейчас же раздеться!

— Что же ты творишь? — укоризненный голос. — Прекрати!

— Ну почему? — обиделась я, когда мужчина вырвал край подола из моих пальцев и целомудренно одернул платье. — Хочу, как они! Голая!

— Переживешь, — хмыкнул он. Я всеми силами пыталась скинуть одежду, а он не позволял, одергивал, злился.

Затем вообще поднял, перекинул через плечо и понес прочь от костров. Вслед нам неслись насмешки и сальные шуточки. Я ныла и лупила кулаками по широкой спине, требуя, чтобы он меня отпустил. Хочу раздеться! Сейчас же!

— Не передумала? — усмехнулся он, после того, как поставил на ноги. — А то могу исполнить твое желание!

Вокруг — ни души, чаща из редких деревьев и начинающее светлеть небо над головой. Я посмотрела на мужчину, и желаний осталось мало… Вернее, всего лишь одно!

Но тут вспомнила, что он меня еще не поймал! Подхватила подол и бросилась бежать — сначала через проселок, вокруг небольшого холма, затем по бескрайнему полю, на котором уже зеленели весенние побеги.

Голые ноги застревали в оставленных броздах, мужчина быстро догнал, налетел, подхватил, но запутался в длинном платьи, и мы, смеясь, покатились по сухой земле. Затем, лежа в объятиях, я ловила его прерывистое дыхание, спиной же ощущая ленивое биение пульса земли, и неукротимую силу ростков, что стремились наверх, к солнцу. Мужчина что-то говорил, улыбался, гладил мое лицо, волосы. И я потянулась к нему за поцелуем, уверенная, что он не откажет. Он коснулся моих приокрытых губ нежно, затем все сльнее, уверенее, проникая в рот языком, толчками увеличивая ритм, разжигая огонь, что давно уже пожирал меня изнутри, но в котором теперь горели двое.

Мужские руки обнимали, сжимали, ласкали, ползли вверх по бедрам, задирая платье.