Притяжение, которое было между нами, вскоре сошло на нет. Мы сохраняли видимость семьи из-за ребенка, но с каждым годом становилось все сложнее уживаться друг с другом.
Похожая история была и в моем браке, только с детьми мы не спешили.
— Когда Совет направил меня на Эирианн в Академию Тары, — продолжал дед, — я не сопротивлялся их решению. Поначалу думал забрать твою бабушку, но… раздумал. Причин было много. Главная — между нами вместо любви осталась лишь холодная война. Я не отрицаю свою вину, Марта.
Тут нам принесли заказ. Я смутилась, видя как дед с недоумением разглядывает гору жареного картофеля. Ага, еще и кетчуп. И сарделька, пусть в средневековом соусе, не суть важно.
— Наша кровь дает возможность жить вечно, — продолжал он, не притронувшись к еде, не обращая внимания на ароматный запах специй, идущий из тарелки. — Я долго ждал, когда твоя мать меня простит. Затем, когда поймет, что она не такая как все и хотя бы согласится выслушать. Мне казалось, что времени у меня предостаточно, и в твоем мире ей ничего не угрожает.
— Деда, — перебила я, — какая вечная жизнь, если она умерла?
— Мы не стареем, но нас так же легко убить, как и обычного человека. Например, стрелой, — дед выглядел донельзя расстроенным, когда взял меня за руку, чтобы рассмотреть шрам на предплечье. Наконец, вздохнув, продолжил: — Также запросто погибнуть в лобовом столкновении с грузовиком, как твоя мама. Наши тела столь же хрупки, как у обычных людей, несмотря на то, что души наделены Даром Творца, обещавшим вечную жизнь за верное Ему служение.
Я промолчала, не зная, что сказать. Слабо верилось, что во мне течет та самая кровь.
— После смерти дочери я имел серьезный разговор с твоей бабушкой. Она впервые за долгие годы меня выслушала. Не только выслушала, но и согласилась передать тебе вот это…
Из-за пазухи, щекоча, словно большой жук лапками, выполз наружу амулет. Вылез, покрутился и замер, привычно повиснув на шнурке.