Я шла вдоль лотков с фруктами, глазела на сочные бока груш, роскошные гроздья белого и темного винограда, наливные яблоки, россыпи золотисто-красных абрикос. Вокруг спешили, толкались, торговались люди, пытались проехать повозки, груженые доверху тыквами и морковью, видимо, направляющиеся в овощные ряды. Меня постоянно задевали объемными корзинами, набитыми доверху едой. Со всех сторон доносилось: ‘Смотри, куда прешь! Глаза разуй! Дорогу!’
Растерявшись от обилия впечатлений, я прижалась к каменной стене складского помещения.
Затем мы пошли дальше, к тканям. Я шла вдоль лотков с отрезами сукна, шерсти, льна и натурального шелка всех возможных цветов и жалела, что у меня липкие пальцы. Так хотелось прикоснуться к этому волшебству! Украдкой вытерла руки об подол серого платья. Все равно буду его стирать вечером! Казалось, многострадальная одежда впитала не только городскую пыль, но и мой стыд и унижение, что испытала на ступенях Храма, а также сочувственные и жалостливые взгляды прохожих.
Замерла около одного из лотков. Продавец глянул недовольно, но ничего не сказал. Ясно, в своем убогом наряде я не тяну на покупателя, которому можно продать последний привоз тончайшего шерстяного полотна из северных провинций. Вот бы заработать несколько пенни! Тогда бы я купила вот это красное сукно себе на платье, то зеленое — для Ниссы и еще немного шелкового на новые сорочки нам обеим. Да и Бэку на новую рубаху… Кстати, нигде не продавали готовую одежду — одни лишь ткани! Оказалось, в Туиренне шьют сами, а те, кто побогаче, пользуются услугами портных.
— Неужели у вас в Улайде по-другому? — удивился Бэк. Я пожала плечами. Если бы он знал, насколько у нас все по-другому!
Вдоволь нагулявшись среди разноцветных рулонов, да так, что у меня запестрело в глазах, мы отправились дальше. Прошли через торговую площадь, где продавали дрова и сено, и попали в оружейные ряды.