Со стороны кажется, что и я ему не нужна: мужчина говорит все это в ночь, не глядя в мою сторону. Но мне я думаю, что без этой незримой поддержки от моего присутствия он не продолжит свои откровения.
– Но у нее были какие-то женские проблемы. Я отговаривал ее, как мог, но она и слышать ничего не желала. Упертая. Она всегда была такой. Наверно, благодаря этому качеству и трудолюбию, она и добилась успехов в своей сфере деятельности, – грустно улыбается и тяжело вздыхает. Я тоже перевожу взгляд в эту странную и необычную ночь, чтобы ненароком не смутить его в такой тяжелый момент.
– А потом было две операции и приговор. Бесплодие. Она на удивление спокойно отреагировала. Усыпила мою бдительность, сказала, что все нормально, что она догадывалась и смирилась. А на следующее утро покончила с собой. Я не смог ее спасти. Не подумал о странности реакции, не уберег от ошибки. И теперь вечно буду нести этот крест.
Я вздрагиваю. И мне становится еще больнее за этого мужчину.
Я ничего не отвечаю на его исповедь, да она и не требует каких-либо слов. Но я не оправдываю эту женщину. Это крайне эгоистичный поступок. Не скажу, что у меня ситуация сложнее и страшнее, нет. У каждого своя беда. Но, даже несмотря на то, что смерть дышит мне в затылок, даже несмотря на то, что меня никто и ничто не держит в этом мире, я на настоящий момент не рассматриваю вариант ускорить встречу со старухой с косой.
– Мне жаль, что так вышло. Но найди в себе силы жить дальше, незнакомец.
Он ничего не отвечает и даже не смотрит в мою сторону. Я чувствую, что замерзла. Встаю, молча иду в свою комнату и мгновенно засыпаю без снов.
[1] Северная оконечность Ольхона, огромная скала, напоминает очертания женщины в длинном платье. Льдины сияют волшебным, удивительно чистым голубым светом. Место примечательно многоголосым эхом, которое отражается от монолитной скалы.