Попадаем в огромную квартиру, судя по количеству дверей, здесь не меньше четырех комнат. Моя знакомая, словно действительно не замечая меня, медленно бредет по коридору, сбрасывая на ходу одежду. В спальне она остается в одной футболке и трусиках.
Здесь огромных размеров застеленная кровать. Я сбрасываю покрывало прямо на пол, подвожу Марту и помогаю ей лечь. Только сейчас замечаю огромные круги под глазами, тот же безжизненный покрасневший взгляд, выдающий ее усталость и нездоровый вид. Что же происходит с тобой, девочка?
Я аккуратно накрываю девушку одеялом и хочу отойти, чтобы задернуть шторы, как она хватает меня за руку и с силой сжимает пальцы:
– Не уходи.
Девочка, ты мне душу в клочья рвешь… Но вместо этого отвечаю:
– Конечно. Я рядом, – и с этими словами присаживаюсь на край кровати, продолжая держать ее за руку. Замечаю, как уголки губ дрогнули в подобии улыбки.
Спустя какое-то время Марта засыпает, а я тихонько устраиваюсь рядом поверх одеяла, вытянув ноги и заложив руки за голову.
Долго поспать ей не удалось: девушка начинает постанывать, морщась, словно от боли, а потом резко распахивает глаза, фокусируя свой взгляд голубых глаз четко на мне.
– Зачем ты это пыталась сделать? – спрашиваю и тут же прикусываю язык. Не собирался же вообще затрагивать эту тему, какого черта спросил?!
Но она неожиданно спокойно отвечает:
– Потому что за свою жизнь я не научилась проигрывать.
– Что ты имеешь…?
– Она дышит мне в затылок. И пытается отобрать мою руку у жизни, как пытается это сделать ревнивая жена, которая застала мужа с другой: также рьяно, со злобой, прилагая неимоверные усилия.
Мне не нравятся ее высказывания. Противный червячок зашевелился внутри меня, я хочу более конкретных объяснений, но Марта тут же переводит тему, давая понять, что разговор окончен:
– Пообедаешь со мной, раз уж ты стал моим невольным гостем?
Марта Переборов боль, я встаю с кровати и, накинув халат, бреду на кухню.
Да, такое решение далось мне непросто, да, я нахожу это слабовольным поступком, но я устала. Дико устала. Боли усилились настолько, что дозу обезболивающего в последние дни пришлось увеличить почти вдвое.