— Иногда бывают обстоятельства, когда молодого джентльмена и девушку стоит ненадолго оставить вдвоем. Вы же знаете, тетя. — Розамунда Тиллард позавидовала бы умильному тону своей подруги. Поистине Филлис впустую растрачивала на домашние интриги подлинный актерский талант!
Миссис Грейстоун тотчас поняла, к чему клонит племянница. Ее лицо осветилось радостью, и тут же брови ее сложились в недоверчивую складку.
— Ты уверена? То есть я хочу сказать, в последние дни наш гость проводил время отнюдь не с Имоджин!
Филлис правильно поняла упрек и решительно покачала головой — после двух тягостных разговоров объяснение с тетушкой уже не казалось ей непосильным бременем, скорее, досадной необходимостью.
— О, мистер Баррит так застенчив… Он лишь набирался смелости для решительного шага, и теперь, я уверена, пришло время сделать этот шаг. Он так испугался за Имоджин… Кажется, едва не случившееся с нею несчастье заставило его по-новому оценить ее достоинства.
Миссис Грейстоун в нерешительности поглядела на дверь спальни дочери. Филлис догадывалась, что заботливой матушке не терпится войти, но благоразумие велит ей обождать.
— Что ж, поскольку вы теперь здесь, мое присутствие уже не требуется, — самое время уйти. — У Филлис не было ни малейшего желания смотреть на счастливые лица Чарльза и Имоджин и разделять восторги миссис Грейстоун. — Я лучше последую примеру миссис Баррит и прилягу ненадолго или почитаю.
— О, конечно же, все мы нуждаемся сегодня в тишине и покое.
Филлис кивнула, позволила тетушке поцеловать себя в лоб и поспешила укрыться в своей комнате.
15
В уютной тишине своей спальни Филлис прилегла на узкую кушетку, стоящую в дальнем углу комнаты. Ей не хотелось думать ни об Имоджин и ее мистере Баррите, ни о Ризинге и собственной помолвке, ни даже о бале.
Но мысли не отпускали девушку, она металась среди них, натыкалась на их острые грани, причиняющие ей боль. Она все еще испытывала это новое для себя чувство раскаяния, пусть и не способна была полюбить Имоджин, хотя несколько раз за сегодня назвала ее своей сестрой. Случившееся отчасти изменило саму Филлис, но Имоджин оставалась той же глупышкой, пусть и оказалась способной на сильные чувства.