— Ещё скажи про серебряную ложку в зубах.
— И скажу! — Претензии биологички начинали приобретать частное обвинение.
Взгляд карих глаз уперся немного ниже пояса Иванова, виновного лишь в том, что родился у вовремя разбогатевших родителей.
— Твой отец имел отношение к партии? — поинтересовалась она с неким вызовом.
— Нет, это бабушка была руководителем местного отделения.
— Уже понятней. Картинка начинает прорисовываться. — Угрожающе прошипела борец с неравенством в третьем поколение со стороны матери. — А к комсомолу?"
"— Да.
Торопливо пробормотал он, указав на проносящиеся мимо пары, желая перевести нацеленность взгляда ударницы яйцедробильного труда. Иванов прикрыл руками не так давно пострадавший орган:
— И вообще благотворительные балы обычно оплачивают организаторы и их спонсоры. Я лишь купил нам билеты, да оставил деньги внизу, на аукционе поделок детей из детских домов.
— Точно? — Согнутая в колене нога подвыпившей правдоискательницы опустилась на место.
— Мамой клянусь!
Неизвестно почему проговорил он фразу из фильма про озабоченного лётчика, имитируя акцент сыгравшего там актёра, и облегчённо выдохнул. Решив для себя, что наливать спиртное Наталье отныне не станет.
— Сколько сегодня выпила? — поинтересовался Лев более уверенным голосом.
— Немного. — Она не собиралась оправдываться.
— Немного это сколько?
Настаивал он, даже слегка обидев не любительницу спиртного.
«Просто наваждение какое— то с этим цветом». Размышляла учительница, а вслух отчиталась:
— Дома почти бутылку шампанского и тут чуть-чуть.
«Из— за этого «чуть— чуть» мне теперь и страдать». Подумал Иванов, точно определив норму спиртного для любительницы кроликов.
— Может, пойдём домой? — предложил он с тоской в глазах.
— Ты чего загрустил? — рассмеялась Наташа, потянув его в сторону танцующих.
Она в нетерпение попрыгала на месте. Покачала попой, обвила его шею руками, явно намереваясь танцевать «медляк», и прошептала с придыханием:
— Давай, это будет наш белый танец!
— О, мой Бог… — пробормотал «обещальщик» понимая, что поспешил обнадёживать, а отведя руки от ширинки брюк понял, что даже местами погорячился.
— Хорошо, только давай не портить людям праздник.