Госпожа Сидорова вытянула ноги и подперев ладонью щедро покрытую румянами щёку погрузилась в воспоминания:
— В тот день я решила порадовать мужа, какую неделю допоздна пропадающего на съёмках новой картины. Очередная бездарная хрень, в которой не нашлось для меня даже маленькой роли, а ведь всё могло пойти по другому. — Не стеснялась в выражениях неоценённая когда-то супругом недогением актриса. — Так вот, я решила сделать ему подарок. Неблагодарное надо сказать занятие эти сюрпризы.
Процедила она сквозь вставную челюсть.
— С тех пор я их не люблю, но тогда…воодушевлённая свежим выпуском Плейбоя милашки Хефнера… я рассказывала, что была с ним знакома? — Воззрилась престарелая красотка на внучку, и махнув рукой на её «да» продолжила. — Вырядилась я в введёный им в моду костюм зайки.
Она закатила глаза.
— Боже, в этом образе я была бесподобна! Чёрный облегающий боди под бежевым плащом. Чулки со стрелкой на всю длину бесконечно красивых ног. Бабочка поверх изящного воротничка на длинной шее…ну и конечно же этот чёртов кругляш пушистик на попе.
Она замолчала на некоторое время, мучительно вспоминая продолжение заученной наизусть истории. Наташа с тревогой наблюдала с каким трудом удаётся это актрис ещё год назад за пару дней запоминающей огромные тексты.
— Так вот, — продолжала Агнес, — приезжаю я в студию, узнаю, что он в кабинете, на перерыве и топаю вся возбуждённая, хоть и замёрзшая до предела.
Престарелая поклонница Эроса пожевала губами, явно вспоминая сколь часто и каким образом «грелась» в далёкой молодости, а заметив, что Наталья смущённо отводит глаза, добавила:
— Детка, я не порно историю из телевизора пересказываю, а суровую правду жизни, смущаться тут нечему. — Продолжив. — Толкаю я дверь, предварительно отпихнув возникшую преграду в лице секретарши.
Агнес вновь обратилась к внучке:
— Ты же знаешь, по характеру я тайфун, в тот момент ещё и подпитаный нетерпением. Толкаю я эту чёртову дверь, решительно шагаю внутрь, на ходу распахивая макинтош и замираю, наткнувшись взглядом на дивную картину…это, ставшее через минуту совершенно лысым, животное, со спущенными штанами, пыхтит над молоденькой старлеткой, вряд ли достигшей совершеннолетия.
Она коротко хохотнула.
— Никогда не забуду его затравленного взгляда.