Рык и стоны стали привычными составляющими жизни Казанова в последние три недели. Не то, чтоб ему это нравилось, даже начинал привыкать понемногу.
Он поднялся с неглубокого кресла в решительном желании стащить брюнетку спомоста. Освободить место любителям более весёлых песен. И, плотно прижавшись к стройному телу, слиться в страстном топтание на месте, надеясь, что в толпе с ними точно ничего не случится. Здесь некому выбивать дверь, угрожая полицией, беспардонно подглядывать, ломая кайф, да и присесть попой на стол намного безопаснее, чем на руль Ленд Ровера.
Блажен, кто верит.
Уходить со сцены, вошедшая в раж Наталья не спешила. Выпитые фужеры шампанского создали настроение. Стильные обновы сделали полностью раскрепощённой.
Лев безрезультатно пытался докричаться до Сидоровой. Ему самому пришлось подняться на сцену. Он тут же попал в двойные объятия.
— Братик, покажи, как ты умеешь зажигать! — требовала Илона.
— Давай подпевай! — просила Наталья.
Настроение зала менялось.
— Батл! Батл! — кричал зал с одной стороны и две девицы с другой.
Иванов усмехнулся, отметив с каким азартом биологичка ввязывается в спор с тем, кто не приемлет поражения. Пора преподать урок, показать, кто в их отношениях всегда будет главным. Он подмигнул залу, сделав быстрые движения зыком. Женская половина охнула, требуя большего.
Наталья в ответ послала в зал воздушный поцелуй, но это вызвало меньший отклик.
Лев принял вызов. Он встал рядом с Олегом. Песню сменили на более весёлую. И они выдали то, от чего зал взревел. Кроме отлично поставленных голосов предложили женской публике: от Олега рельефный пресс под задранным вверх пуловером, а директор скопировал движение украинки, но пошёл дальше и оголил обтянутый футболкой бицепс, сняв рукав короткого френча полностью.
Девушкам пришлось отвечать, кто чем мог. Илона крутила попой, снять комбинезон было не очень удобно. Татьяна скинула пиджак полностью. Наталье не оставалось ничего, как выставив ногу вперёд и чуть в сторону, понемногу ладонью подтягивать подол платья. Длинная нога оголялось постепенно, но неотвратимо.