Выпучив глаза, брюнетка взвизгнула:
— Боже! Морг! — и снова потеряла сознание.
Иванов вскочил на ноги и, словно девица, бьющаяся в истерике, скинул вниз разбросанные по тумбочке предметы.
— Да чтоб тебя! Сколько можно?!"
"Он подобрал с пола сотовый и набрал номер друга.
— Славик, выручай, иначе я спячу. Мне срочно необходима помощь врача.
— Что случилось? Я не хотел светить перед отцом посторонних, тем более с твоей репутацией. — Внезапно он замолчал, а потом прошептал настороженно: — Надеюсь, ты не прикончил ночную пассию?
— Нет, она до сих пор почти жива.
Запашный облегчённо выдохнул:
— Слава богу, все живы! Слушай, я заинтригован: что там за брюнетка, расхваленная младшим и принесшая тебе столько хлопот?
— Вот это мне уже не нравится.
— Да брось ты! Нашёл, к кому ревновать. Так что там у вас случилось? Затрахал её до полусмерти?
Лев знал об удивительном чутье Вячеслава на любую ложь. Если желаешь получить его помощь, необходимо говорить правду.
— Если бы так. С первой минуты нашей встречи сношает меня она, и происходит это, к сожалению, не физически. Эта, как сказал тебе Рома, «красивая брюнетка» — учительница биологии и извращенка по совместительству. Ей нравится заниматься сексом с моим мозгом!
Слава расхохотался. Без того раздражённому Иванову пришлось несколько секунд слушать гогот, перемежающийся всхрюкиванием.
Наконец друг снова заговорил:
— Вано, я впервые слышу от тебя такое.
— Хорошо, приезжай сам или пришли Ромика. Он же учится на врача?
— Только для видимости.
— Ну, всё равно что-нибудь знает?
— Что-нибудь знаю и я.
— Выручай. Это не женщина, а ходячая катастрофа, но не хочу, чтоб из-за меня она потеряла здоровье.
Вячеслав снова хрюкнул, но сумел удержаться от смеха.
— Не паникуй. Жди, скоро будем.
Иванов тяжело вздохнул; именно ожиданием он занимается больше двенадцати часов.
Директор попробовал ещё раз привести брюнетку в чувство, но через пять минут сдался и отправился в ванную комнату. Нужно было одеться самому и облачить в платье учительницу. Показывать её в голом виде кому-либо он не намерен.
Через двадцать минут Наталья, по-прежнему не приходя в сознание, лежала в натянутом на голое тело платье.